Следующие дни Ферос почти не покидал отель, ещё одна попытка уйти в одиночестве выглядела бы странно. Нерастраченное желание бурлило в его крови, смешиваясь со злостью. При мэтре и своих подчинённых он старался держать себя в руках, но, когда он оставался один в номере, он метался в нём, как зверь в клетке. Ему хотелось крушить и уничтожать.

Его бесило всё. То, что блондинок среди русских было чересчур много, то, что мэтр и Гобсек жрут круглые сутки в отельном ресторане, что ему самолично пришлось вызывать для них девочек, чего он терпеть не мог. И то, что он никак не может перестать думать об этой русской мерзавке.

Найти себе девочку он больше не пытался. Знал, что сделает только хуже. За три дня в обществе невозмутимых мэтра и Гобсека он едва не полез на стены. Ничто не могло его отвлечь — эти двое отказывались покидать отель и только цедили хорошее французское вино, которое стоило здесь просто запредельных денег. С пятерыми головорезами, которых его заставили взять с собой, он никуда идти не собирался, хотя они как раз и пропадали где-то каждый вечер. Мэтр не возражал, позволяя ребятам «спустить пар».

Ферос едва не часы считал до следующих переговоров. Мэтр сказал, что этой встречей всё и должно будет закончиться: русский передаст им пакет документов на старые закупки, они подпишут новые бумаги, договорятся о контроле за новыми трассами поставок, и можно будет отправляться в аэропорт. Ферос просто мечтал увидеть, как этот проклятый город исчезает в иллюминаторе, проваливаясь под брюхо самолёта куда-то в бездну ко всем чертям.

Когда машина неспешно несла их к офису этого Козлова, Ферос едва не выскочил на улицу, чтобы подпихнуть её в багажник. «Пусть это всё закончится наконец! Пусть этот русский даст мэтру всё, что тот хочет, и пропадёт пропадом! Пусть всё пройдёт гладко!» — бормотал Ферос про себя.

Не повезло. Феросу не нравилось, как потеет и дрожит этот русский. Глаза его бегали, он то и дело мял пальцы, хотя пытался изобразить невозмутимую мину на своей мерзкой роже. Удивительно — чем больше Ферос присматривался, тем более мерзкой она ему казалась. Козлов трясся так, что это заметили и его коллеги. Даже Клер бросила на него пару удивлённых взглядов.

Ферос нутром чуял, что сейчас что-то пойдёт не так, и все его планы улететь домой через пару часов с грохотом рухнут в бездонную дыру. И он оказался прав. Переговоры пошли наперекосяк с самого начала.

Русский дрожащей рукой протянул мэтру тонкую пачку бумаг. Ферос внимательно следил за этим движением. Что-то в нём было не так. Мэтр едва взглянул на первый листок, как лицо его потемнело, скулы напряглись, а губы сжались. Начальство изволило гневаться, и Ферос сделал едва заметный шаг к нему на случай, если понадобится.

— Вы вздумали меня надуть, monsieur Козлов? — очень тихо проговорил мэтр во внезапно повисшей тишине.

— Что Вы? Ни в коем случае… — перевела Клер блеяние русского.

— Это — не моя подпись, — так же тихо перебил мэтр и коротким точным движением запустил пачку бумах по столу так, что она прилетела точно Козлову под нос. — Это — факсимиле. Безусловно, качественное, но выполненное не моей рукой. Вы, monsieur, меня за идиота держите? Где документы?

— Я… просто не хотел Вас беспокоить, — просипел русский.

— Беспокоить? — вздёрнул бровь мэтр.

— Оригиналы, как бы это сказать?.. — Козлов замялся.

Метр вскинул на русского такой тяжёлый взгляд, что тот поспешил заговорить снова:

— Мы можем продублировать документы и подписать их снова, — чуть заискивающим тоном говорил Козлов.

Клер переводила его слова совершенно бесстрастно, на бумаги она не глядела.

— А как быть с теми, на которых уже есть моя подпись? — спросил мэтр, казалось бы, спокойным тоном, но Ферос тут же напрягся. — Где оригиналы? Мы не привыкли что бумаги с данными нашей компании обретаются неизвестно где.

— Те документы, они куда-то совершенно невероятным образом пропали! — лепетал русский.

— Это — отличная отговорка для школьника, который не выполнил домашнюю работу. От своего бизнес-партнёра я ожидал большей сознательности, — мэтр всё ещё не повышал голоса, но угроза в нём была уже неприкрытой.

Вся русская делегация, кроме проклятой Клер, подобралась. Все нервничали и выжидательно поглядывали на своего руководителя, а тот только беззвучно шевелил губами не в силах подобрать хоть какие-то достойные слова. Он что-то булькнул своей секретарше, и та поспешно выбежала из переговорной.