Сейчас же, когда шеф-повар объяснял ей, в каком порядке лучше выкладывать листочки рукколы, чтобы они смотрелись наиболее эффектно, Света поняла, что в ней снова проснулся аппетит. Не то желание наполнить желудок биомассой, а настоящий аппетит. Она предвкушала трапезу ради самого процесса. Застолье больше не было трамбовкой еды в желудок. Трапеза снова становилась частью dolce vita, частью прекрасной жизни и способом морального отдохновения.

У неё вообще появилось много способов понежить себя. Она полюбила бег и плавание. Пару раз, ради интереса, она сходила на занятия по составлению букетов и на подобную дребедень. Свете нравилось создавать вокруг себя красоту. Она раньше не замечала, насколько она была увлечена желанием сделать свою жизнь эстетичной.

Света хотела украшать себя, вещи вокруг, свой дом… Сашка не понимал всяких аксессуаров в одежде. По его мнению, одежда должна была быть простой, удобной, элегантной и, по возможности дорогой. Он не понимал, почему Света столько внимания уделяет выбору занавесочек, обивки для мебели и всего прочего.

Сейчас она снова стала делать это без оглядки на кого-либо. Света вдруг начала чувствовать, что снова дышит. Только сейчас она поняла, насколько Сашка занимал её мысли, насколько сильно он влиял на её восприятие мира и её понимание прекрасного. Она до этого времени не ощущала, насколько сильно он менял её саму и её жизнь, хотя его жизнь практически не изменилась. Света будто очнулась и начала усиленно барахтаться в сторону того, что нравилось ей самой.

Квартира её, кстати говоря, тоже преобразилась. Тот поиск обивки для дивана дал старт бесконечному процессу. Когда новая обивка была куплена, выяснилось, что антураж совершенно не будет ей соответствовать. Света оборвала все старые обои и купила новые, не очень дорогие, но невероятно красивые. Светлые, с мелкими лавандовыми цветами. Девчачьи, как сказал бы Сашка.

Гуляя по магазину, она поймала себя на мысли, что слишком уж часто думает, что сказал бы Сашка на все эти изменения, и обругала себя. Сашка больше ничего не скажет, и это, вообще-то, совсем неплохо! Нужно отучаться думать о том, как он может отозваться о том или ином решении. Света крепко пообещала себе больше так не делать.

Оклеить стены в одиночку было не так уж и сложно: после того, как Света ураганом прошлась по комнатам, мебели стало мало. Старые обои отдирались легко, клей от старости просто превратился в пыль, так что, на это понадобилось полтора часа. А с поклейкой новых Света справилась дня за два. Комната сразу стала светлее и больше.

За обоями последовали занавески. Их Света сорвала без жалости, вместе с карнизом. Он шлепнулся на пол, вырвав с собой приличный кусок штукатурки, и осыпал Свету белым крошевом. Свете почему-то это показалось ужасно забавным. Она заменила тяжёлые старые советские портьеры на лёгкий почти невесомый полупрозрачный тюль.

Потом Костя, водитель Ирины Константиновны, одолжил ей мебельный степлер, и она, наконец, сменила обивку на диване, из-за которого всё началось. Из коричневого грибообразного чудовища он превратился в белого лаконичного красавца, на котором стало вполне удобно спать.

Ну а дальше Свету понесло. Когда у неё была свободная минутка, она переклеивала, перекрашивала, переставляла и отмывала. Она с огромным удовольствием преображала всё вокруг, будто вымарывала из своей жизни всё старое. В её жизни снова появились цветы. И цвета. И больше ей не хотелось позвонить Сашке, ей больше не хотелось вернуть всё назад.

Света бегом взобралась на седьмой этаж, она уже могла взбежать, а не взойти по лестнице, и вприпрыжку влетела в свою квартиру. Она тут же взглянула на себя в зеркало в прихожей. Насколько же ей нравился её новый-старый образ!

Света прошла в ванную и начала скидывать с себя пропитанную потом одежду в корзинку с грязным бельём. Как прекрасно, что теперь грязное бельё живёт только в корзине для грязного белья и нигде больше! Раздевшись, она повертелась перед зеркалом и убедилась, что живот подтянулся, а ягодицы снова гордо смотрят вверх. Света улыбнулась своему отражению и показала ему язык.

Окинув придирчивым взглядом обстановку, она подумала, что надо бы и здесь навести марафет. Света приняла быстрый душ. Какое счастье, что теперь не нужно сушить эти длинные волосы и укладывать их! Просто вытерла их полотенцем, и через несколько минут они высохнут сами.

Света проскакала к шкафу и начала выбирать одежду. Кажется — какая разница? Всё равно они придут на кухню и наденут поверх всего фартуки, но всё же Свете хотелось чего-нибудь этакого. Новая стрижка сподвигла её на новые свершения в плане экстерьера.

Света достала брусничное платье, погода всё ещё позволяла надевать лёгкие платья, а к нему ей непременно захотелось туфельки. Те самые, которые она давно, ещё в прошлой жизни, убрала в коробку и затолкала на верхний ярус шкафа, маленькие, с подковками, красные, как пожарная машина. Сашка за них ругал её за ветреность и попытку молодиться в её тридцать пять. Света просто обожала их.

Она сбегала за табуреткой и начала копаться на антресоли. Она точно помнила, в какой коробке были вожделенные туфельки! Вот она! Света потянула её на себя. Коробка поддалась не сразу, с трудом, но вскоре девушка смогла начать вытягивать её из стопки таких же заброшенных коробок. «Надо тоже просмотреть, что там», — сделала себе Света отметку.