— Конечно! А почему они не верят? — удивился Вася. — Ведь я действительно разморозился. Стоит только посмотреть на меня, и каждый поймёт, что это правда.

— Видишь ли, Вася, всегда были и, к сожалению, есть и сейчас такие люди, которые считают, что, если что-нибудь происходит не так, как они думают, значит, это ложь. Полвека все учёные были твёрдо убеждены — и это подтверждалось фактами, — что человек, да вообще всякое живое существо, попавшее под длительное воздействие атомных излучений, должно или заболеть, или умереть. Поэтому все атомные установки окружаются специальными защитными устройствами. Но вот твой случай заставляет думать, что не все атомные излучения влияют на живое существо губительно. И ведь, собственно, это не ново. Радиоактивными веществами люди лечились уже давно. За последние десятилетия в этом были достигнуты особенно большие успехи. Но ещё не было случая, чтобы человек, пролежавший замёрзшим полвека, оживал. Вот тут-то и начинается главный спор. Одни говорят, что если ты и в самом деле разморозился, то не потому, что попал под длительное воздействие атомных излучений. Другие уверены, что ты вообще не «воскресал», потому что и не замерзал. Просто ты жил в очень отдалённых местах и слишком отстал. А третьи — в частности я и многие мои коллеги в самых различных частях света — уверены, что ты действительно замерзал, а потом действительно отмёрз и не как-нибудь, а именно благодаря атомным излучениям.

— Скажите… скажите, товарищ Ли Чжань, неужели я разморозился с помощью атомных излучений? — очень осторожно и почтительно опросил Вася.

— Я в этом уверен.

— Но ведь атомных-то станций поблизости нет, — возразил Вася.

— Как — нет? А вот это? Разве это не атомные станции?

Ли Чжань показал на строения с блестящими крышами, что высились на дальней гряде сопок. Как раз оттуда всё так же, как и несколько дней назад, нёсся ровный, тёплый, напоенный удивительным ароматом ветерок.

— А… а что же это? — спросил Вася.

— Вот как! Ты просто не знаешь, что это такое! Ну, тогда садись, и, пока там спорят учёные мужи, я тебе всё объясню.

Они присели на траву под кустом багульника. Над ними плыли перистые облачка, а вдали клубились кучевые. Шелковистой зеленью отливало широкое пшеничное поле. Поблёскивая, тихонько струилась речушка.

— Видишь ли, лет десять назад советское правительство, а также правительства других стран решили победить вечную мерзлоту. Ты знаешь, что это такое? (Вася кивнул головой.) На Крайнем Севере огромной линией установили атомные реакторы. Тепло, которое они выделяли, подогревало холодный полярный воздух. Весна пошла на север, и вечная мерзлота медленно, но верно отступала. Тепла было маловато, и оно несло в себе вредные излучения. Но вот люди добыли на других планетах элементы, которых нет на Земле. Они обладали гораздо большим запасом атомной энергии, чем все известные земные элементы, особенно один из них — макроний. По старой памяти, люди считали, что и этот звёздный элемент также излучает вредные для живого существа лучи. Но тут появились странности. Не только русские учёные, но и канадские заметили, что после применения макрониевых реакторов для растапливания вечной мерзлоты резко снизились всевозможные заболевания, сократилась смертность. Это же заметили американские, монгольские, норвежские и наши, китайские, учёные — ведь до северных границ этих государств дыхание макрония всё-таки долетало. А вот учёные более южных стран не верили в чудодейственные качества макрония… Твоё же отмерзание, Вася, заставляет подумать о многом. Мы теперь можем предположить, что излучение макрония поможет нам если и не совсем победить саму смерть, то уж, во всяком случае, отвоевать у неё многие позиции. Конечно, маловеры будут ещё долго спорить, не верить фактам. Но мы-то верим твоему размораживанию и, конечно, теперь начнём заниматься вопросами излучения макрония гораздо больше, чем прежде.

Вася слушал Ли Чжаня очень внимательно. Он понял, какие изменения произошли в его городке и во всей округе, понял, какому случаю был обязан: ведь макрониевые реакторы стояли как раз против того места, где была яма, в которой он замёрз. Понятно, что их излучения и разморозили Васю. И он только удивился, почему умные люди не хотят этому верить. Не верят они ни ему, ни дедушке, ни этому симпатичному старичку Ли Чжаню. Он задумался. Задумался и Ли Чжань. Вокруг ямы по-прежнему бушевали научные страсти.

— Видишь ли, Вася, — сказал Ли Чжань, — если бы ты был не один, вот тогда бы тебе поверили даже маловеры! А то один в поле не воин, как говорит русская пословица.

— А я отморозился не один, — сказал Вася и посмотрел на Ли Чжаня.

Тот недоверчиво покосился на мальчика и спросил:

— А кто же отморозился вместе с тобой?

— Мамонт. Тузик. — И, замечая, что Ли Чжань не верит ему, Вася повторил: — Да. Мамонт Тузик.

— Так… — протянул Ли Чжань. — Где же теперь твой мамонт Тузик?

— Мы его оставили на лосёвой ферме… Вы не верите? Да? А мы, честное пионерское, оставили его на лосёвой ферме! Он, понимаете, ещё только начинал приручаться… И потом, он очень боится атомок… Вот мы и не решились вести его в город. Мало ли что может натворить недрессированное доисторическое животное!

— Очень хорошо, — сказал Ли Чжань, но Вася по его глазам видел, что он ни капельки не верит. — Очень хорошо. А позволительно спросить: кто это «мы»? В яме с тобой был ещё кто-нибудь, кроме мамонта?

— Да нет же! — закричал Вася. — Нет! В яме я был один. И мамонт, конечно, — добавил он поспешно. — А «мы» — это дедушка Маслов, его внук Женька и его внучка Лена.

Ли Чжань даже отодвинулся. Его глаза широко открылись, смуглые щёки покрылись румянцем.

— Значит, и дедушка, и внучка, и этот… ну, Женька видели твоего мамонта?

— Ну конечно, видели! Они даже катались на нём! — Вася чуть помедлил и для солидности добавил: — Это я их катал!

— Где твой дедушка? — закричал Ли Чжань и вскочил на ноги так ловко, словно он был не учёным, а всего лишь школьником шестого класса. — Подайте сюда немедленно дедушку!

— Он не мой дедушка, — сказал Вася. — Но всё равно он стоит там, возле ямы.

Расталкивая учёных всех стран, Ли Чжань побежал к яме. Дедушкин парадный костюм был уже изрядно помят, на нём появились грязные пятна — видно, он ходил между тесно составленными машинами и задевал за их крылья. Лена стояла возле электронки, и глаза её светились тревожно и грустно. Но когда подбежал Вася, то в них блеснула радость, и она облегчённо вздохнула. На месте не было только Женьки. Но и он отыскался: Женька уже успел пристроиться к операторам телевизионной студии. Он помогал перетаскивать провода и приборы и уже так вошёл в свою роль помощника, что начал даже покрикивать на учёных, чтобы они «не мешали кадру».