— Я бы так не смогла, — сказа Юля, отпив немного из своего бокала.

— Сейчас может быть и нет, — не стал спорить Маркус, — но со временем и ты научишься. Раз уж Женя смог, то ты и подавно.

— Вы проворачиваете такое и в игре?

— Ну, скажем так, наказание за провал нечто более ощутимое, чем уязвленная гордость.

Юля издала короткий смешок, вспоминая Женины истории об их с Марком злоключениях в Дастриусе, антагонистами которых обычно служит Дагир или, реже, Тарас.

— Не знаю, иногда, когда я смотрю на Веру, или даже Женю, мне кажется, что это не моё.

— Поверь мне, если бы тебя лупили с такой же периодичностью, как и его, ты бы училась в три раза быстрее него. Ну а насчет Веры, — Маркус на пару секунд замолчал, с улыбкой наблюдая за попыткой лишенной зрения девушки, достать брата, — Ты не должна забывать, что они с Тарасом родные брат с сестрой. А я напомню, что в Яму даже нулей отбирали согласно генетическим маркерам, соответствующим наибольшей приспособленности к бою. Так что, если смотреть на это с точки зрения генетики, Вера имеет как минимум часть его потенциала, а он в этом плане исключительный гений. Поэтому не стоит расстраиваться, если ты не поспеваешь за ней, иди в своем темпе, главное не останавливайся.

Юля ненадолго улыбнулась, качая остатки вина в бокале.

— Знаешь, иногда я завидую тому, насколько вы особенные, — задумчиво произнесла девушка и только через пару секунд до нее дошло, как могут быть интерпретированы её слова, — Прости, я не это имела ввиду, а…

Тяжелая ладонь Маркуса легла ей на плечо и мягко усадила обратно, когда она уже собиралась встать чтобы продолжить извиняться. Слова «завидовать» употреблённое по отношению к воспитаннику Ямы вполне можно было бы счесть оскорблением или издевкой.

— Я понял, что ты имела ввиду, — спокойно ответил Маркус, — и меня, признаюсь, смущает твой ход мыслей, — он немного сжал ладонь, пресекая её попытку заговорить, — ты ведь сама одна из самых особенных людей, хотя думаю ты хотела использовать слово «уникальные». Я не так долго живу во внешнем мире, но мне кажется ты куда более зрелый и образованный человек, чем большинство и уж тем более, чем большинство твоих сверстников. У тебя невероятно красивые зеленые глаза с вкрапинками голубого у края радужки, милый шрам у шеи, которого ты почему-то стесняешься и пытаешься спрятать, не говоря уже о том, что ты обладательница, того вида красоты, который принято называть «холодной» и она куда более привлекательна и редка, чем тебе кажется. Уверяю, ты совершенно неповторима и без тех особенностей, что ты упомянула ранее, темная сторона которых куда тяжелее и весомее, чем светлая.

Юля слушала ровный, убаюкивающий голос Маркуса со всем возможным вниманием, пораженная таким описанием себя сомой, звучащим из его уст. Она даже не сразу сообразила, о чем он говорит в конце:

— Прости ещё раз, что напомнила о том месте.

— А я не его имел ввиду, — Маркус тепло улыбнулся, увидев на её лице не озвученный вопрос и присел рядом с ней на корточки, так что их лица оказались примерно на одном уровне, — Давай возьмем Дагира. Ты знаешь, что такое синестезия?

— Да, Тарас как-то нам рассказывал, ещё до того, как вы появились. Это когда раздражение одного органа чувств, вызывает реакцию и у другого. Он говорил, что испытывает подобное, иногда.

Маркус кивнул.

— В целом правильно, хотя этот термин распространяется и на когнитивные системы. Они обычно связывают два чувства, например, звук может приобретать цвета, или цвета могут приобретать определённые буквы и цифры. Но у него всё иначе — все его чувства и ощущения связаны друг с другом. Для него вполне естественно, что у зеленого цвета есть собственный вкус и запах. Звуки могут вызывать у него самые разные ощущения и наоборот, наблюдая за каким-то объектом, он может его «услышать». Понимаю тебе тяжело это представить, как и мне, хотя я тоже имел подобный опыт. Тарас побольше, но даже ему порой сложно его понять. Человек думает и взаимодействует с миром, согласно собственным ощущениям, в зависимости от того каким он его видит. Мы все, ты, я, твои родители, твои коллеги, любой случайно выбранный на улице человек — все мы живем в одном мире. А он живет в совершенно ином, поэтому он никогда не сможет найти человека, который будет по-настоящему его понимать.

Юля постаралась представить какого это, жить вот так, но даже всех сил её воображения не хватило чтобы представить, как у цвета может быть вкус или как определенный звук может вызывать какие-то ощущения в теле.

— А ты? — спросила она спустя пару минут.

— Я? — Маркус почесал бороду, раздумывая над тем откуда же стоит начать, — Ты читала про людей-гигантов? Тех, чей рост был сравним с моим.

Девушка покачала головой.

— Золотая середина, принцип Златовласки, нормальное распределение — всё это названия одного из законов по которому живет мир. Его можно найти практически во всём, что нас окружает. И люди вроде меня его нарушают. Если ты найдешь фото больших людей, то заметишь их худобу, некоторые даже передвигаются с помощью ходулей, потому что то, как мы устроены не приспособлено для такого роста. Нельзя просто увеличивать человека в размерах. Это называется принцип квадрата — куба. Если ты пропорционально увеличиваешь человека в размере, его площадь поверхности увеличивается пропорционально квадрату коэффициента увеличения, а объём — кубу. Это значит, что чем больше человек, тем сложнее его организму отдавать генерируемое телом тепло во внешнюю среду. И таких факторов — десятки, если не сотни.

Большинство людей моего размера не дожили до глубокой старости — аномальный размер даёт большую нагрузку на организм. А как ты видишь я очень большой и, в отличии от них, у меня достаточно много мышц. Моему сердцу нужно прокачивать по всем ним кровь. Моим легким нужно работать на максимум чтобы дыхательная система могла поддерживать такое огромное тело. Практически с самого детства мой организм работает на износ, стрелка спидометра постоянно в красной зоне, просто чтобы я мог жить. Поэтому, когда та тонка выверенная и настроенная система, которой является мой организм, потеряет способность работать на такой мощности, у меня останется не много времени. До сорока я может быть, с трудом, при обильной медицинской помощи, дотяну, но дальше — практически гарантированная смерть.