— Вот же гады! — не сдержал чувств Богвир, — Надо спешить вниз, а они…

— Не нужно спешить, — искусственный голос Торима резко прервал молодого гнома, — это не попытка пресечь нападение. Наоборот — приглашение. Они оставляют единственный путь для атаки, лишают альтернативы, чтобы столкнуться лоб в лоб. Посмотрите ближе ко входу внутрь.

Тарас обратил внимание на указанную область и увидел там одинокого голема, стоящего там словно прораб, наблюдающий за работой своих подчиненных. Потом, словно почувствовав обращенные на себя взгляды, он запрокинул голову наверх и повернулся в сторону области, где они сейчас находились.

— Братец хочет подраться без хитростей, чтобы выяснить кто же из нас оказался прав.

— Это твой брат? — спросил с толикой осуждения Богвир.

Торим либо её не заметил, что вряд ли, либо скорее просто проигнорировал:

— Старший. Даже в самом дорогом слитке найдется крошечная примесь. Я ещё в детстве понял, что он слабак. Он никогда не шел прямым путем: зачем тренироваться и доблестно нести службу, если можно выслуживаться перед командиром? После того дня, ему так и не хватило духу признать вину. Вместо этого он решил принять случившееся за истину, что так было правильно и тот кому он служит был прав. Выбрал легкий путь, как и всегда.

Всё это было сказано практически без эмоций. Не было ни злости, ни гнева, ни даже стыда, лишь тонкий намек на разочарование Торима в родственнике.

Сомневаться в оценке действий противника озвученной древним гномом Бролог не стал. Они прояснили ещё несколько деталей предстоящей операции, после чего начали спускаться вниз. Отряд недолго был собранным: вскоре большей половине гномов, вместе с большей частью команды бессмертных, пришлось оставить товарищей, чтобы добраться до креплений цепей.

Маркус остался единственным бессмертным, что продолжил спуск вниз для участия в предстоящей схватке. Перспектива столкнуться с громадными големами, такими же, что шагают в паре десятков шагов впереди его не пугала. Куда больше его волновали жизни идущих рядом гномов, ведь они не имеют никакого представления с чем в итоге им придется столкнуться, ни в качественном, ни в количественном плане. Уже много столетий никто не видел никаких результатов действий Йорвуса, поэтому там их могли ждать любые неожиданности.

Впрочем, сами гномы уже отбросили все волнения: идущие впереди големы являлись древними жителями Манродана и шли в последний путь за местью тому, кто разрушил их город. И гномы из нынешнего поколения полностью разделяли эту жажду праведной мести. Это уже давно не просто помощь их группе в поисках реликвий Асфеда, а личное дело. На всем пути они сделали лишь одну короткую остановку, чтобы немного восполнить силы и применить все доступные усиления. Магия матёрых ветеранов была не слабой и Маркус на одних только баффах поднялся в характеристиках на восемь уровней, добив это количество до одиннадцати с помощью алхимии.

Когда они спустились на площадь, окружающую Парящий Дворец, их противник уже начал выстраиваться в боевой порядок на другой половине единственного оставшегося моста. Пять древних големов отличались от своих собратьев, не склонивших колени перед силами, уничтожившими город. Чёрная гниль пронизывала големов насквозь, но самым кричащим изменением были «улучшения»: торчащие из торса и суставов металлические шипы, руки, не целиком металлические, а словно покрытые металлом, подкрепленные наросшей в некоторых местах чёрной плотью достаточно сильно, чтобы стать эдаким органическим доспехом. А окружали их десятки големов из шлака. Эти скалились и пускали чёрную слюну от нетерпения, накрывшего их при виде существ из плоти и крови. Но самым жутким был стоящий за их спинами голем-кадавр, с двумя головами и четырьмя руками. Маркус решил, что это результат эксперимента Йорвуса, в котором подопытными выступили два древних гнома. Судя по обилию чёрной гнили на нем, вряд ли изначальные тела ещё «живы», если это можно так назвать.

С их стороны первую линию заняли големы. На мосту они могли стать в ряд в восьмером, но в первой шеренге стоял Торим и ещё пятеро других, чтобы оставить себе место для движения. Сразу за ними четверка големов, разбавленная им и легионерами-ветеранами, ну а дальше простые бойцы, охотники и несколько рунных магов.

— И это всё, что ты смог, Торим? Прийти сюда умирать, вместе с кучкой имперских шавок?

Кричал это стоящий в центре гном, правая ладонь которого была заменена на металлический шипованный шар. Говорил он своим собственным телом, не как Торим. И у него, и у других древних по ту сторону моста основное тело не выглядело высохшим и умирающим, а наоборот, было достаточно упитанным. Но Маркус даже отсюда видел, как глубоко в них проникла зараза, разойдясь чёрной сетью под кожей.

— Прими дар, что он нам преподнёс, брат! Мы можем жить вечно! Мы построим настоящую империю гномов, что покорит и подземелье, и поверхность!

Торим повернулся назад, оглядел собравшихся рядом гномов: своих старых товарищей и недругов, тронутых общей бедой, и новые лица, новое поколение, кажется, усвоившее уроки прошлого. Он вышел вперед и, глядя брату в глаза, поднял над головой свой молот:

— За Манрода-ан!

Остальные подхватили его клич и Маркус не стал исключением. Топот, создаваемый десятком бегущих големов, отдавался у него в груди. Через глазные прорези шлема он увидел, как враг сорвался им навстречу. Они мчались вперед, изрыгая древние боевые кличи, в то время как противоположная сторона утонула в яростном вое шлаковых чудовищ.