Я зашипел и дернулся обратно, схватил ворот хламиды, на плече которой стремительно росло черное пятно, торопливо через ворот стянул ее с себя и отбросил в сторону, оставшись в одной рубашке с коротким рукавом. Быстро оторвал кусок ткани и попытался стереть паутину с уха, но лишь промокнул кровь. К счастью, на меня черная дрянь не успела перекинуться, сосредоточившись на одежде, и сейчас с удовольствием пожирала ее. Я протянул руку, схватил за еще не пораженную ткань, и отшвырнул ее прочь, к стене. Комок паутины, в который за несколько секунд превратилась моя хламида, прилип к стене и быстро стал с ней одним целым, торча на гладкой поверхности уродливым наростом.

Тихо выругавшись, я пошарил вокруг себя, и нащупал то, что нам скинули. Это оказалась фляга — маленькая, не больше полулитра, но и это было настоящим чудом. Я уже был уверен, что нас действительно собираются заморить голодом и жаждой — настолько безразличным был голос надсмотрщика. Впрочем, вряд ли это было действительно его решение, скорее всего, ему кто-то банально приказал. Не зря же между моими просьбами и его действиями прошло столько времени.

Я открутил крышку с фляги и осторожно понюхал горлышко. Конечно, даже если бы нам сбросили концентрированный мышьяк, я вряд ли смог бы определить. Даже не вряд ли, а совершенно точно не смог бы. Но и пить все подряд, а тем более, поить Тору непонятно чем, не проведя хотя бы минимальной проверки, я тоже не смогу.

Поэтому, не почуяв никакого неприятного запаха, я, не колеблясь, сделал маленький глоток и погонял жидкость во рту. Ни вкуса, ни запаха… Наверное, вода. Пусть будет вода. Главное, это что-то, что можно пить, и что утоляет жажду. А если все мои теоретические выкладки — полная чушь, и нас все же решили отравить… Что ж, по крайней мере, мы умрем вместе.

Я аккуратно потормошил Тору, пока она не открыла глаза. Снова облизнула губы, тяжело сглотнула.

— У нас есть вода. — улыбнулся я, болтая флягой. — Только давай договоримся — пить по чуть-чуть.

Тора снова облизала губы и торопливо закивала. Все так же лежа у меня на коленях, протянула руки к фляге.

— Точно? — притворно-строго спросил я. Тора снова торопливо закивала.

— Давай-ка, лучше из моих рук. А то, боюсь, ты упьешься до тошноты.

Тора жадно присосалась к фляге, будто пытаясь проглотить все одним глотком.

— Стоп-стоп, не так быстро, тебя стошнит. — попенял я, и забрал флягу обратно. — Погоняй воду по рту, подержи ее на языке, потом глотай. У тебя слизистые пересохли, поэтому хочется пить, а если ты сразу глотаешь воду, ты не даешь им увлажниться.

Тора снова кивнула и протянула руку к фляге.

— Один глоток. — предупредил я и протянул флягу. — И не глотай сразу.

Тора через силу послушалась и почти полминуты сидела, закрыв глаза. После этого наконец проглотила и блаженно выдохнула.

— Лучше?

— Намного. — не открывая глаз, блаженно улыбнулась Тора.

— Отлично. — я поболтал флягу в руке. — Там даже осталось. Надо осмотреть твою рану.

— Да нет, зачем. — попыталась было протестовать Тора.

— Затем. — безаппеляционно прервал ее я. — Что рану надо промыть, иначе загноится, а там и до сепсиса недалеко. Представляешь, как глупо будет помереть из-за того, что банально не промыли вовремя рану, хотя такая возможность была?

— Да мы и так… — едва слышно пробормотала Тора.

Технически, она права. Выбраться отсюда у нас шансов, прямо скажем, немного. Исчезающе мало, если говорить начистоту. И даже все мои планы начистить десяток чужих морд и спастись бегством — скорее мечты, чем реалистичный вариант развития событий.

Но Торе этого показывать нельзя. Каким бы крошечным ни был шанс отсюда выбраться, он все же был. А значит, нельзя падать духом! И, если на рулетке судьбы все же выпадет «зеро», нужно встретить его ставкой ва-банк, во всеоружии, полностью готовым использовать выпавшую возможность!

А для этого, в первую очередь, надо не падать духом.

А, чтобы не падать духом, в первую очередь надо вести себя так, словно ничего плохого не случилось. Словно ситуация полностью в твоих руках, словно ты все контролируешь и в любой момент можешь повернуть все в свою пользу.

Я много раз выигрывал бои с равным по уровню соперником просто за счет того, что сохранял самообладание. Выигрывал по очкам, но выигрывал. Я знаю, что это такое.

Осталось убедить Тору. Чтобы она тоже не опускала руки, и была готова выплеснуть всю себя в магическом потоке, если получится снять с нее эти браслеты.

Поэтому я и разматывал грязную тряпку на руке Торы, поэтому отрывал новую полосу ткани от своей, умудрившейся остаться чистой, рубашки, промывал подсохшую рану, и заматывал по новой. Благодарная улыбка Торы тонула в сумерках, но я знал, что она улыбается. И благодарна она не только и не столько за то, что я обрабатываю ее рану, а за то, что не теряю духа и не позволяю терять ей.

Заканчивал бинтовать руку волшебницы я уже на ощупь. Стало настолько темно, что кончики пальев вытянутой перед собой руки уже невозможно было разглядеть, они тонули в окружающей черноте. Я уже устал сидеть на земле, ведь невозможно было даже привалиться к стене, а о том, чтобы лечь, и речи не шло — слишком мало места было в этом колодце. Тора умудрялась лежать только потому, что подтянула под себя ноги и свернулась калачиком.