– Как прикажешь, - согласился карлюк, и в его ухмылке было куда больше иронии. – Давай сюда лютобой.

– Это ещё зачем? – всполошился Кут.

– А как я, по-твоему, зверьё от переправы отпугивать буду? – вскипел Тляк. – Пердежом своим, что ли?

– Возьми у Олтея, - нашёл выход молодой глыбарь, явно боявшийся, что вместе с оружием окончательно утратит влияние в отряде.

Смазль недовольно поморщился, но лютобой всё же отдал.

Кут снова оглядел отряд, выбирая не особенно ценного, но верного сторонника:

– С Тляком поплывёт Шадох.

Урд вообще говорил мало и неохотно, а уж приказы командования и вовсе не имел привычки обсуждать. Зато плавал превосходно. С тихим плеском ушёл в глубину и вынырнул далеко впереди Тляка, неуклюже загребающего воду одной рукой. Другую, понятное дело, карлюк держал высоко над водой, чтобы не замочить лютобой.

Минута или две прошли в напряжённой тишине, нарушаемой лишь сопением Кута. Потом с того берега донёсся свист карлюка. Сын старосты для порядка помедлил, чтобы никто не подумал, будто он выполняет чужие команды, и махнул лапищей:

– Пускайте свинов.

Животные плавали хоть и похуже урда, но уж точно лучше меня. Воды они не боялись и уверенно замолотили лапами по поверхности. Только двое самых молодых упёрлись, пришлось их подпихнуть. Для этого кутов приятель, глыбарь Троб, забрался в воду по пояс. Смотрел за свинами – и не заметил, как запузырилась вода в метре от него самого.

Почти бесшумно из реки выпрыгнуло что-то прозрачное, бесформенное – и прилипло к подбородку отвлёкшегося глыбаря. Тот даже вскрикнуть не успел, только сделал пару неуверенных шагов к берегу - и медленно завалился набок. Упал на пучок тростника, так что присосавшаяся тварь оставалась на поверхности. Было видно, как под студнистой плотью трещит и скукоживается массивная глыбарьская голова.

– Все назад, это высосаль! – крикнул Олтей. – На берег!

Кут вскинул лютобой, но выстрелить не решился. Куда стрелять? В лицо лучшему другу? Только Шая не растерялась, выхватила из-за пояса нож – и провела лезвием вдоль подбородка Троба. Покрасневшая и раздувшаяся от крови тварь с глухим шлепком упала в воду.

– Назад, я кому сказал!

Смазль рывком выдернул дочку ближе к берегу. А затем повернулся ко мне.

– А ты чего ждёшь?

Оказалось, что только я один всё ещё стою на прежнем месте. Остальные отодвинулись на добрый десяток шагов. Признаться, я растерялся от неожиданности, но пусть думают, что собирался погеройствовать.

Смазль подтолкнул меня в спину, так что я чуть не шлёпнулся лицом в воду. Но ускорение, нужно признать, он придал мне хорошее. И тут закричала Шая.

Я обернулся. С ней ничего страшного не происходило. Зато к запястью её отца присосалась ещё одна тварюга. Олтей чётко повторил операцию, которую недавно проделала Шая с лицом Троба. Высосаль отлетел в сторону, но даже мне было видно, что левая рука смазля тоже начала ссыхаться.

И тут меня прорвало. Мерзкий студень высасывает моих спутников, как коктейли в вюндерском баре, а я ничего не могу сделать. Не могу? Сейчас увидим!

Времени на размышления не было, и я просто залепил оплеуху реке, как будто она была виновата во всём случившемся. А может, и виновата, это ведь из неё выпрыгивали мерзкие твари.

Шлепок вышел изрядный. Поднялся огромный фонтан, в котором мелькнули переливающиеся радугой скользкие тела высосалей. Кажется, одно из них разорвало пополам. Эта картина придала уверенности, и я повторил приём снова, а потом снова. Один раз шлепок получился настолько хорошим, что даже обнажил на пару секунд дно реки.

Закончив наказывать реку, я повернулся к смазлям. Олтей неподвижно лежал на коленях у дочери, а та с надеждой смотрела на меня.

– Да сделай же что-нибудь, он же умирает!

Стоявший рядом карлюк Пешко мрачно покачал головой:

– Поздно. Даже руку отрезать бесполезно, растворитель уже выше локтя поднялся.

И повернулся к Куту:

– Придётся оставить трупы здесь. А самим быстро на тот берег, пока твари не очухались.

– Ты что такое говоришь? Троб – мой лучший друг. – возразил глыбарь.

Шае предложение тоже не понравилось.

– Папа не труп, слышите! – закричала она. – Он ещё жив. А вы…

Смазлица подскочила ко мне и умоляюще заглянула в глаза.

– Ты же колдун! Я сама видела, что колдун. Почему не хочешь помочь отцу? Наколдуй что-нибудь, чтобы он не умирал. Слышишь, наколдуй!

Она в отчаянии заколотила кулачками по моей не такой уж мощной груди. Но чем я мог ей помочь? Научился раздавать оплеухи, но в медицине ведь совсем ничего не понимаю. Однако смотреть, как девка убивается, тоже не могу. Надо хотя бы попытаться.