Вот этот выступ похож на спусковой крючок, а труба - явно ствол. Правда, слишком широкий для обычной пули, но я точно помню, что оттуда что-то вылетало. Определить бы ещё, с какого конца. На вид они совершенно одинаковые. Ладно, как-нибудь разберёмся.

Как и следовало ожидать, я не угадал. Снаряд вылетел с того конца трубы, который был зажат в подмышке. Собственно, не велика беда - меня-то не задело. Зато гномий мешок, заброшенный на спину, разлетелся в клочья. Вот тебе и поужинал!

Я уже раскрыл рот, чтобы высказаться в адрес неведомого создателя этого идиотского оружия, но меня опередили. За спиной послышался хриплый и сдавленный голос, почти шёпот:

– Уши пообрываю, Датько! Сколько раз говорено - не трожь…

Я тут же обернулся. Никаких новых персонажей на поле битвы не возникло. Следовательно, говорил кто-то из трупов. Логично, чёрт возьми! Но у тех двух гномов, которых я уже осмотрел, говорить было попросту нечем. Остаётся третий. И похоже, сохранился он лучше своих товарищей. Во всяком случае, глаза были на месте. Более того, они были открыты и смотрели в мою сторону. Стало быть, и обращался он ко мне. Но явно принимая за одного из своих погибших спутников. Смотреть-то он смотрел, но не факт, что видел.

Я внимательней оглядел тело, отметив, что и этому гному тоже досталось. Сапоги на коротких ногах свернулись в чёрные сморщенные лоскутки, руки обгорели, а от бороды остались жалкие клочки. Не иначе, как и голова его тоже повредилась. Ну, раз гном решил, что кто-то из его друзей уцелел, пожалуй, пока не стоит его разуверять.

– Да я ж не хотел, - попытался оправдаться я, старательно подражаю хрипловатому гномьему говору.

Похоже, что получилось. Раненый снова обратился ко мне, по-прежнему называя чужим именем:

– Ладно, Датько, не до этого... Кхе-кхе… Рыжан жив?

В голосе гнома мелькнула надежда. Но двое воскресших — это уже чересчур.

– Убит, - коротко ответил я.

Лицо гнома болезненно скривилось, но он стерпел и приказал:

– Подойди!

Я приблизился. Трава вокруг раненого тоже выгорела. Вероятно, выстрел крылатого угодил под ноги гному, но и этого оказалось достаточно. По обожжённому лицу текли крупные капли пота. Гном едва не терял сознание от боли, тяжело и громко дышал, говорил с большим трудом.

– Домой ты один не доберёшься, и не пытайся! – собравшись с силами, поучал он воображаемого друга.
– Сделаем так. На развилке повернёшь налево, к Стылому Урочищу. Верстах в пяти от поворота - хутор глыбаря Бо. Пойдёшь к нему. Не пугайся, Бо - нормальный мужик, даром, что глыбарь. Ему доверять можно. Скажешь...

Поучение оборвалось на полуслове, видимо, сил у гнома совсем не осталось. Но теперь уже мне самому было интересно. Какое совпадение! Стылое Урочище - как раз то место, куда я держал путь. И теперь я почти знаю, как туда попасть. За такие сведения можно постараться помочь попавшему в беду гному. Тем более, что оказалось по пути. Ну, давай же, говори дальше, что нужно сделать?!

– … что дядька Тляк на мытаря нарвался, - вдруг продолжил гном, будто бы и не было длительной паузы.
– Ноги мне обожгло, сам идти не могу. Пусть Бо пришлёт сюда кого-нибудь с телегой. А вы с ним обязательно свина нашего найдите, или хотя бы мешок. Сам понимаешь, какой важный груз. Принесите мешок к Бо в дом, но так, чтобы никто об этом не прознал. Понял?

Чего ж тут не понятного? И здесь свои секреты. А мне-то что? Передам, кому надо, а он уж пусть сам думает.

– Хорошо, Тляк, я всё сделаю.

– Дядька Тляк, - по привычке поправил гном и, успокоившись, отключился уже основательно.

Дюнн

– А что Вы так разволновались, почтенный Фальс? Я ведь не предлагаю ничего нового. Если через три месяца не вернёте долг - а ведь не вернёте, судя по тому, как идут ваши дела – я буду вынужден обратиться в Долговой суд. Ваша лавка с товарами и дом не покроют и половину необходимой суммы. И придётся вам всё же отправиться в Загород, но уже в качестве высланного преступника, без всяких надежд на возвращение. А выполнив мои условия, вы не только расплатитесь с долгами, со всеми долгами, но и сможете отложить кое-что на безбедную старость.

Напрасно Хлоффель старается. После упоминания Загорода в голову торговца не пробралось ни одного слова. Никаких мыслей там не появилось. Только ужас в глазах, на побледневшем, перекошенном лице, и кислый привкус того же страха в воздухе. Всё, на что способен сейчас Фальс — это бессмысленно повторять, убеждая скорее себя, чем собеседника:

– Я верну… я расплачусь… я перезайму…

Бесполезно. А ведь мы выбрали самого крепкого, сообразительного и отчаянного из всех должников старого скряги Хлоффеля. Если кто и мог справиться с заданием, так это именно он. Но всем вюндерским обывателям Загород представляется потусторонним миром, населённый призраками, тенями и прочей нечистью. Предложить хуману выйти из города – всё равно, что попросить умереть. Желающих не нашлось.