Шрифт:
Алексей вздрогнул: на что намекает этот павлин?
– Мы поможем вам и в этом. Бормотухин!
В палату вошел детина в форме батальона «Наши» с желтым чемоданчиком.
«Что там, что в желтом чемоданчике?» - в панике подумал Берхальный.
Бормотухин поставил чемоданчик на стол.
Щелкнул замочек.
Фондорин поднялся с кресла, запустил руку в чемодан. Металлический перезвон...
«Лучше б не просыпаться».
Петр Эрастович поднял скальпель (солнечные зайчики запрыгали по стенам), хищно улыбнулся.
– Неееееет!,- заорал Алексей.
– Нет! Нет! НЕТ!
– Уже лучше, мадам, - кивнул Фондорин.
– Мы еще не начинали, а язык уже развязался.
– Я расскажу все, - Берхальный заплакал, как мальчик, которому в глаза попал песок.
– Только, умоляю, оставьте мне его... Не кастрируйте меня.
Фондорин опустился в кресло. Скальпель подрагивал в тонких пальцах.
– Ты берлогер?
– Да.
– Имя?
– Андрей.
– Фамилия?
– Берхальный.
Бормотухин издал звук, похожий на отрыжку льва, только что сожравшего антилопу. В глазах Фондорина полыхнул огонь.
– Берхальный, - хрипло повторил чиновник.
– Неожиданно...
– Это успех, Петр Эрастович, - заискивающе вставил Бормотухин.
Фондорин взглянул на помощника, процедил сквозь зубы:
– Пшел вон.
Бормотухин, пятясь, скрылся за дверью. Фондорин вновь обратился к Берхальному.
– Цель?
– Что?
– С какой целью вы ехали во Владибург?
Андрей посмотрел на сверкающий скальпель, затем в сверкающие глаза чиновника по особым поручениям: этого не обманешь, этот вытянет все жилы, выдавит кровь каплю за каплей, но своего добьется. Садист-аристократ, дьявол.
– У меня назначена встреча.
– С кем?
Берхальный шмыгнул носом.
– С мистером Б.
Под глазом Фондорина задергалась жилка.
– Мистером Б?
– Да.
– Когда и где назначена встреча?
– Шестого марта на Красной площади.
Фондорин рассмеялся.
– Молодцы, берлогеры. Назначить встречу под боком у Вождя - это смело. И это может прокатить. Молодцы.
Он избытка чувств Петр Эрастович взмахнул рукой. Скальпель пронесся рядом с лицом Андрея, тот вскрикнул.
– Пардон.
Фондорин наклонился вперед.
– Скажу вам откровенно, Андрей, я давно вас ищу. Очень давно. Иногда мне казалось, что я никогда вас не поймаю. Это, знаете ли, угнетает.
Скальпель послал зайчика прямо на лоб Берхального.
– Да, угнетает. А я человек живой, люблю выпить и хорошенько потрахаться. Знаете, как мерзко трахаться в угнетенном состоянии.
На кончике скальпеля поселилось солнце.
– Но вы все-таки в моих руках, Андрей. И я намерен узнать все.
В голосе Фондорина звякнул металл.
– Я выжму вас, как губку, Андрей. Выжму. Как губку.
Чиновник резко поднялся. Берхальный вжался в спиной в подушку.
Петр Эрастович кивнул и вышел из палаты.
Андрей ощутил мокроту и, опустив глаза, увидел расплывшуюся по простыни желтую лужицу.
Глава 14
После разговора с Берхальным Петру Эрастовичу Фандорину захотелось расслабиться. Много лет он гонялся за лидером берлогеров и всегда хитрый лис уходил он него. Но не в этот раз.
Ночной Владибург искрился огнями за окном бронированного Хаммера.
«Куда бы поехать? – размышлял Фандорин. – В бордель?»
Петр Эрастович представил, как шлюхи покрывают его тело засосами и его едва не стошнило. Как же надоели эти мерзкие сосалки!
Сегодня Фандорин хотел чего-то необычного, будоражещего нервы.
– Руслан, – окликнул он шофера. – Давай за город.
За окном мелькнула неоновая вывеска: «Парики и маски».
– Тормози! – заорал Петр Эрастович.
Фандорин примерил византийскую маску – птица с длинным клювом.
– Идеальная вещь, – любезным тоном сообщил продавец-консультант. – Точь-в-точь, как в фильме Кубрика «С широко закрытыми глазами».
– Беру, – глухо из-под маски.
Машина неслась по загородному шоссе. Сбоку показался одиноко стоящий коттедж, в котором светились окна.
Хаммер остановился. Шофер вышел из машины, достал из багажника раздвижную лестницу.
Две тени перемахнули забор и перебежками – к коттеджу. Заскрежетал стеклорез, звякнуло стекло.
Писатель Бобришвили, попивая кофе, неистово работал над очередной книгой. Главный герой – холеный имперский служака, разоблачив шпиона, думал, как бы отпраздновать сие событие. Молодая жена Бобришвили читала книгу. Она закричала в голос, когда в залу ворвались два человека в масках с птичьими клювами.