Спустя полминуты всё было кончено. Два с лишним десятка трупов — вот, собственно, всё, что осталось от бандитской ватаги, решившей попробовать на зубок «беззащитных» купцов. У последних потери, конечно, тоже имелись (трое погибших и четверо раненых), но они, безусловно, не шли ни в какое сравнение с потерями уничтоженного противника. В живых у разбойников остался лишь обладатель создающего иллюзии артефакта. Именно его я представил купцам для допроса, когда всё закончилось.

— Я — мастер Гурсан, — представился глава караванщиков. — Хозяин торгового дома «Гурсан и племянники».

— Мастер Краум, любитель попутешествовать, — представился я в ответ. — А это, — кивнул на пленного, — один из двоих, что командовали разбойниками.

— Ругрой?! — удивлённо воззрился на «мага» купец.

Пленный молчал, опустив голову. Гурсан смотрел на него секунд пять и, не дождавшись ответа, вновь повернулся ко мне:

— А кто был второй? Вы сказали: их было двое.

— Второй там, — кивнул я себе за спину. — Только он дохлый. В кустах с арбалетом сидел, а этот, — указал я на выжившего, — его прикрывал.

— Проверить кусты! — приказал глава каравана нарисовавшемуся рядом помощнику. — Найдёте убитого, тащите его сюда…

Труп арбалетчика швырнули к ногам Гурсана через минуту.

— Трагла убили из этого, — помощник передал хозяину арбалет и указал на убитого последним торговца, уложенного на бровке отдельно от остальных.

Гурсан повертел в руках арбалет, затем сунул его обратно помощнику и, повернувшись к стоящему на коленях пленному, ткнул в него пальцем:

— Повесить!

— Дядя! Дядя Гурсан! Прости! — завопил тот. — Злые духи попутали! Я искуплю, отслужу! Дя-а-дя-а-а…

Купец отвернулся, его лицо исказила гримаса, но изменять решение он не стал. Лишь быстро взглянул на меня и глухо проговорил:

— Сегодня торговый дом изменил название. Теперь он называется просто «Гурсан»…

До деревни мы ехали вместе. Узнав, что я безлошадный, Гурсан предложил мне место в своей повозке. За тридцать минут пути он успел рассказать о том, что случилось на самом деле и кто были эти разбойники.

В деревне Старые Дворики, куда мы стремились, располагалось сразу четыре постоялых двора. В одном из них господина Гурсана должны были дожидаться двое племянников — Драш и Ругрой — с основной частью обоза: одиннадцатью повозками и полусотней охранников и возничих.

Ещё один племянник — Трагл — сопровождал дядю, и именно его убили сегодня из арбалета. То, что налёт организовали Драш и Ругрой, для купца стало шоком, но внешне он этого не показывал. Чего ему это стоило, я мог только догадываться. Обоим он доверял, как себе, но… жадность оказалась сильнее. Желание самим стать владельцами торгового дома и избавиться от босса и конкурента сыграло с этими двумя злую шутку. А попытка списать нападение на каких-то левых разбойников только усугубила вину и усилила наказание…

Гурсан говорил мне об этом «буднично», без лишних эмоций, но по тому, как дёргался при этом его кадык и потели виски, я понимал: это всего лишь маска. Торговец пытался держать лицо, и я ему не мешал.

Хотя ситуация, конечно, стандартная. И банальная до невозможности. Но для меня в ней имелась определённая выгода. Ведь если верить Гурсану, он регулярно водил караваны в Ларанту. Нынешний — не исключение. А мне надо было в Ларанту. Очень надо в Ларанту. И желательно, чтобы легально. Поэтому я и слушал купца, как заправский психотерапевт. И события не форсировал. Он должен был сам догадаться, на кого можно положиться, когда предали самые близкие.

— Почему вы, когда вас атаковали, не использовали артефакты? — спросил я, когда торговец взял паузу, чтобы перевести дух. — Они ж у вас есть, не может не быть.

— В том-то и дело, что нет, — дёрнул щекой собеседник. — В Ларанту не пропускают мольфаров и не разрешают ввозить сделанные мольфарами артефакты. Причём, любые, а не только их накопители-пирамидки.

— Надо же, — покачал я сочувственно головой. — Не знал о таком. Думал, что для торговцев делают исключение.

— Не делают, — криво усмехнулся купец. — Они ни для кого исключений не делают. В этом-то и проблема…

В деревне я остановился на том же постоялом дворе, где расположился Гурсан.

Цены кусались. Полтора рашта за ночь, полрашта за завтрак.

В дела караванщика пока что не лез. Минимум, до утра он будет занят по самую маковку.

Я не ошибся. Хозяин торгового дома освободился только к утру. Он отыскал меня прямо в обеденном зале, ничтоже сумняшеся плюхнулся за мой стол и сразу же взял быка за рога:

— Господин Краум, вы говорили, что тоже хотите попасть в Ларанту?