Продвигаясь всё глубже, я чувствовал холодок напряжения, смешанный с острым адреналином. В тени одного из домов я остановился, вглядываясь в лагерь. Прямо передо мной, поодаль от костра, располагался загон, окружённый грубо сколоченными заборами и опутанный колючей проволокой. Внутри виднелись несколько фигур, сгорбленных и неподвижных, как если бы они давно смирились с участью пленников.

Я подкрался ближе, стараясь не привлечь внимания часовых. Остановившись в метре от забора, я тихо прошептал:

— Эй, тихо, не двигайтесь. Я пришёл помочь.

Фигуры во тьме зашевелились, голову подняли несколько из пленников — бледных, с осунувшимися чертами. Один из них, молодой парень с короткими волосами, глянул на меня в недоверчивом удивлении. Его взгляд был усталым, но в нём теплился слабый огонёк надежды.

— Кто ты? — спросил он, шёпотом, но настороженно.

— Артём, — ответил я тихо, скользя взглядом по остальным. — Я пришёл освободить вас, но для этого мне нужна ваша помощь.

Слова повисли в воздухе, и на мгновение среди пленников воцарилась тишина, словно никто не мог поверить, что такое возможно. Я понимал, что они уже привыкли к жестокости, к насилию, к тому, что сражаться за свою свободу было делом бесполезным и даже смертельным. Но мне нужно было пробудить в них желание бороться.

— Послушайте, — начал я, стараясь говорить как можно убедительнее. — Я видел, как эти твари обращаются с вами, как держат вас за рабов. Я хочу помочь вам. И есть шанс это сделать — прямо сейчас.

Я внимательно наблюдал за ними, стараясь понять, за какую ниточку можно потянуть, чтобы разбудить их дух. Они переглядывались, но никто не проронил ни слова. Наконец, один из мужчин, крепкого телосложения, с иссечённым шрамами лицом, произнёс с горечью:

— Мы ничего не сможем сделать против них. Они лучше вооружены и не знают жалости. Попробуем восстать, и нас прикончат на месте.

Его слова были тяжёлыми, но я видел в них неуверенность, а не полное смирение.

— Именно поэтому мы должны действовать неожиданно, — возразил я, глядя ему прямо в глаза. — Сейчас они расслаблены, не ожидают ничего подобного. У меня есть план, и если вы поддержите меня, мы сможем освободиться.

— Что за план? — вмешался парень, сидящий у края заграждения, всё ещё настороженно смотря на меня.

— Я отвлеку внимание часовых, если получится, сниму их, а вы нападёте на охрану. Они привыкли считать вас слабыми и беспомощными. Но если мы ударим быстро и решительно, у них не будет времени понять, что происходит. Я помогу вам обезвредить их. У меня есть оружие, и вы получите его. Это наш единственный шанс.

Пленники переглянулись, и на лицах некоторых я увидел зарождающуюся решимость. Постепенно взгляд каждого начинал светиться огоньком, гаснувшим, возможно, в течении этих дней. Один из мужчин, пожилой и худощавый, с коротко остриженными седыми волосами, сжал кулаки и кивнул.

— Что ж, хуже нам уже не будет, — сказал он тихо, обводя остальных взглядом. — Я за.

За ним последовали и другие, шёпотом поддерживая его, пока, наконец, не остались лишь двое, смотрящих в пол с сомнением. Им не нужно было объяснять, что они рискуют, но я видел, как внутри каждого из них пробуждается желание бороться за свою свободу.

— Отлично, — сказал я, почувствовав уверенность. — Когда я подам сигнал, вы должны быть готовы. Мы ударим быстро и решительно, так, чтобы они не успели сориентироваться.

Скрываясь в темноте, я передал пленникам оружие, которое собрал с поверженных бандитов. Среди них были ножи, цепи и несколько самодельных дубин — всё, что осталось от прежних хозяев. Мужчины, получив своё вооружение, ощутили в руках реальную силу и, похоже, впервые за долгое время начали верить, что теперь у них есть шанс.

— Держитесь вместе, — тихо произнёс я, раздавая ножи и объясняя каждому, как и где лучше держать оружие, чтобы не потерять его в схватке. — Нападайте одновременно, не давайте им времени прийти в себя. Они привыкли считать вас беззащитными, и это их слабое место.

Лица пленников начали преображаться. В глазах каждого вспыхнула решимость, которую они таили в глубине души. Люди переглядывались и молча кивали друг другу, признавая готовность к действию. У всех в глазах читалась смесь страха и гнева — эмоций, которые, когда подкреплены оружием, превращаются в опасный порыв.

Освободив пленников из загона, я жестом подал сигнал, и мы начали действовать. Один из пленников, держа самодельный нож, подкрался к ближайшему охраннику у ворот и быстро всадил клинок в его бок. Охранник даже вскрикнуть не успел и рухнул, издав лишь короткий хрип. Остальные бросились вперёд, как только первый охранник пал, нападая на ближайших отмороозков, которых заставили врасплох. Стук ударов и короткие выкрики резали тишину ночи, но, несмотря на это, лагерь оставался погружённым в сон. Весь расчёт был на внезапность.