Бережно вспоров дорогостоящую гладкую бумагу, я извлек само послание и пробежался глазами по красивым витиеватым буквам. Ну и показушник, конечно, этот патриарх. У него страна на грани катастрофы, едва голод не случился, налоги взвинчены до небес, а Леоран Блейсин спускает сотни солнечников ради своего имиджа. Чтоб никто не забывал, что это он тут самый главный… Тьфу!

Как мы и договаривались с лидером Мисхейв, он после моего небольшого выступления стал активно распространять слухи о музыкальном таланте Ризанта. Эти пересуды множились, обрастали новыми подробностями и в конце концов достигли столицы. Если верить им, то даже солнышко разгоняло облака, чтобы послушать игру на моем необычном инструменте. Сильное преувеличение, конечно же, однако мне надо было, чтоб патриарх заинтересовался. И он клюнул. Вот это самое письмо, которое я держу в руках, есть не что иное, как персональное приглашение для Ризанта нор Адамастро на годовщину Восхождения во дворце. На праздник, посвящённый тому, что четырнадцать лет назад Леоран гран Блейсин принял патриаршие регалии.

На этом мероприятии помимо самого монарха должны присутствовать все его ближайшие сторонники и верные последователи. Скорее всего, будут там и темноликие кукловоды. И лучшего момента для осуществления моего плана выдумать попросту невозможно.

Поэтому приготовления закипели немедленно. До срока, указанного в приглашении, оставалось меньше трех седмиц. И от навалившихся хлопот я едва ли мог продохнуть. Костюмы, транспорт, подготовка моего особого металлофона к перевозке, выбор подарков для правящей четы, репетиция выступления, подбор свиты… Просто голова кругом!

Недели промелькнули как пара дней. Но зато теперь у меня все было готово к посещению Арнфальда. Ну и я, разумеется, в далекий ящик поездку откладывать не стал. А то ведь помимо времени на дорогу нужно еще на постой устроиться. А потому, отдав все необходимые распоряжения слугам и проинструктировав нор Эльдихсена, я уже готов был забираться в карету. Осталась сущая мелочь — погрузить в отдельный грузовой экипаж здоровенный полнооктавный металлофон, который в сборе весил не меньше двухсот кило.

— Эй, а ну полегче там! Не дрова тащишь! — прикрикнул я на одного из челядинов.

— Прошу звинить, мой экселенс! Но больно уж громоздкая энта ваша диковинка! Многоокий не даст сбрехать, руки ажно выворачиваются!

Я грозно нахмурился, вспоминая извечные упрёки Лиаса по части моего излишне мягкого обращения с прислугой. Может с ними и правда нужно построже быть? Как Одион.

Видимо, мои размышления слишком красноречиво отразились на лице. И потому чрезмерно болтливый простолюдин побледнел и забормотал извинения. Но, самое главное, он стал значительно аккуратней с драгоценным грузом.

Что ж… скоро можно отправляться.

Гостей у патриарха оказалось так много, что яблоку негде было упасть. В большом зале стояли накрытыми около дюжины длинных столов, за которыми пировали представители высшей знати. Генералы, советники, верные сподвижники, да и просто спонсоры престола, поддерживающие начинания Леорана гран Блейсина в финансовом плане. Должен признать, что на фоне этой толпы революционный кружок Мисхейва казался до обидного малочисленным. И бедным.

Многие дворяне прибыли на праздник Восхождения со своими семьями. С супружницами, с малыми детьми и с отпрысками постарше. Последние будто молодые львята косились на напыщенных родителей и старались во всем им подражать. И со стороны это смотрелось весьма забавно.

Пока не началась официальная часть приема, вельможи не теряли времени даром. Они активно о чем-то договаривались, заключали сделки, союзы и плели кружева политических интриг.

Меня, кажется, считали гостем второго сорта и внутрь пока не пускали. Я обретался у самых дверей с группой таких же приглашенных аристократов, не имеющих достаточного веса и влияния. Нас таких набралось человек сорок, наверное. И частенько снующие мимо нас достопочтенные граны усиленно делали вид, что мы для них не существуем.

Хотя были и такие, кто расщедривался на насмешливо-пренебрежительный взгляд. А публика помоложе едва ли пальцами в нас не тыкала. Они, смотря на нашу выставленную за пределы зала группу, о чем-то перешептывались и гаденько хихикали. Ну хоть пальцами не тыкали, и на том спасибо.

Н-да, вот она какая, истинная физиономия столичного общества. В прошлый мой визит сюда я был на коне и центре внимания. Потому меня эта характерная черта дворянства практически не коснулась. Зато сейчас я полной грудью вдыхал аромат метафорического отхожего места, возле которого мне предстояло находиться.

Но я спокойно выносил всё это показное пренебрежение. Патриарх лишний раз указывал мне, что я для него никто. И чхать он хотел на моё закрепившееся в народе звание героя. Я жив только благодаря его мягкосердечию и снисхождению. Учитывая, что он с меня еще и клятву крови взял, то подобное отношение ничем ему не грозит даже в теории.

Вот истошно взвыли фанфары. Гости притихли и подобрались, ожидая своего сюзерена. А затем Леоран Блейсин торжественно появился в окружении пышной свиты. Я изо всех сил напрягал зрение, стараясь рассмотреть в этом пёстром водовороте черные одеяния алавийских кардиналов. Но смог обнаружить только одного. Зато четверка магистров пятой ступени, выступающая в качестве телохранителей монаршей особы, была тут как тут.