— Ворота я снимать не буду! — возразил я.

— Ворота — не сторожевые, они не опасны, — примирительным тоном ответил дедушка.

— Это спорный вопрос, но ладно. Значит, ворота остаются… и я твой браслет надену! — сказал я.

— Это уже давно твоя вещь, — ответил дедушка. — Перестань называть его моим. Будто я понарошку его подарил!

— Ла-а-адно, не буду больше, — улыбнулся я, прекрасно понимая, что, конечно же, буду. Дедушкин браслет — это как имя собственное, которое я дал своей второй настоящей вещи.

Ценители, уцелевшие в период становления и не потерявшие дар из-за скупости, дальше, как правило, живут долго. Иногда — очень долго.

Есть настоящие вещи, способные поддерживать идеальное здоровье. Есть те, которые замедляют старение — сильно, в сотни раз. Правда, что бы там ни говорили сказки, не существует таких вещей, которые могли бы обратить время вспять и вернуть молодость. Ну или пока не нашлось мастера, который бы создал нечто подобное.

Кроме оздоравливающих и поддерживающих молодость, есть огромное разнообразие сторожевых и защитных вещей. Поэтому опытному ценителю крайне сложно навредить физически.

Я узнал об этом почти сразу. Конечно же, от дедушки. В первый вечер нашего знакомства.

После чая из оздоравливающего настоящего чайника он уложил меня поспать. Я не думал, что смогу уснуть — но меня сморило почти мгновенно. А когда я проснулся — за окном уже были осенние сумерки.

— Герман, — дедушка (в то время я ещё называл его Филиппом Петровичем) осторожно трогал меня за плечо. — Герман, пора. Твоя мама уже вышла с работы.

— Что? А? — я с недоумевающим видом хлопал глазами, пытаясь сообразить, где нахожусь.

Бок почти не болел. И вообще я чувствовал себя великолепно: отдохнувшим, полным сил.

— Тебе пора домой, — повторил Филипп Петрович.

— А… да, да, конечно, — кивнул я.

Я поглядел на пол. Мои кроссовки в полной сохранности стояли возле кровати.

— Знаешь, почему я решил помочь тебе? — спросил старик.

— Нет, — ответил я, обуваясь. — Почему?

— Я окончательно решился, когда увидел, как ты защищаешь настоящую вещь, — ответил Филипп Петрович. — С такой яростью, самоотверженно… они ведь стоят такого отношения.

— Просто… — я вздохнул. — Это было невыносимо. Когда я представил, что их режут. Тогда мне показалось, что лучше бы порезали меня самого…

— Кстати, настоящую вещь уничтожить не так просто, — с улыбкой сказал старик. — Вполне может быть, нож бы сломался.

— Да? — удивился я.

— К счастью, да, — кивнул Филипп Петрович. — Твои кроссовки никогда не потеряют форму, не порвутся, не стопчутся.

— Значит, они вечные?

— Увы, не совсем, — вздохнул старик. — Им всё-таки можно навредить. Если долго резать — они порежутся. Если сжечь — они сгорят. Но вот ведь какое дело: в том месте, где это произойдёт, останется частица их свойств. Само место станет особенным… — он выдержал небольшую паузу. — А вообще ты ведь не думаешь, что те ребята, которые напали на тебя сегодня, на этом успокоятся?

Я так не думал. Больше того, точно знал, что меня в покое не оставят. Просто старался не портить себе настроение заранее.

— Поэтому тебе нужно научиться защищаться, — улыбнулся Филипп Петрович. — Так, как это делают ценители.

Он снял со своей левой руки браслет — кожаный, плетёный, с магнитным замком, украшенным замысловатыми узорами.

— Настоящий… — почувствовал я, когда он протянул его мне.

— Конечно, — подтвердил Филипп Петрович.

Я осторожно взял браслет в руки. Прикрыл глаза. В лицо пахнуло морозной свежестью; мелькнул образ сурового северного моря и гранитных скал, вздыбившихся над свинцовыми волнами.

— Увидел что-то? — заинтересованно спросил мой неожиданный благодетель.

— Да, — подтвердил я. — Холодное море и скалы.

— Этой вещи скоро тысяча лет. Предыдущий её обладатель погиб в сражении, выдержав несколько дней битвы один на один с почти сотней врагов, — сказал Филипп Петрович.

— Откуда вы можете знать это? — я подозрительно прищурился. — Или вы… настолько старый?

— Я? — удивился мой собеседник. — Нет, лично я этого не видел. Ты прав, я стар — но всё-таки не настолько. Эта история написана в одной старой книге, которая называется «Деяния данов».

— Не слышал, — признался я.

— Это ничего. Всему своё время. Надень! — сказал он.

Я осторожно примерил браслет на руку. Странное дело — только что он казался слишком свободным, но тут лёг на запястье почти идеально, будто был создан по моей мерке. Щёлкнул магнитный замок, узор совместился. В центре замка появилась стрелка, направленная вверх.

— Будто указатель или компас, — улыбнулся я. — Только нарисованный.

Филипп Петрович грустно вздохнул.

— Н-нда… — сказал он. — Ну да ничего — всё ещё впереди. Герман, это не стрелка. Это древняя руна «Тейваз». Означает «воин».