Попытался встать, но тело пронзила острая боль. Я снова упал на спину, с трудом сдерживая стон. Рядом со мной оказалась Тинг. Ее зеленые глаза смотрели на меня с тревогой.

— Макс, ты очнулся! — в ее голосе звучало облегчение. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня растоптал дракон, — хрипло ответил я, пытаясь сесть. — Что произошло? Сколько я был без сознания?

— Ты проспал почти сутки, — сказала Тинг, помогая мне подняться. — Битва закончена. Мы победили. Танзин мертв.

— А драконица? — спросил я, вспоминая ее последний крик и тот странный ужас, который я видел в ее глазах.

— Она… она все еще там, — Тинг понизила голос, и в ее глазах мелькнуло недоумение. — После того, как дым рассеялся, мы обнаружили ее в человеческом обличии. Она жива, но… она не реагирует ни на кого. Просто лежит там же, где и упала.

Я огляделся. Вокруг царил хаос и разрушения. Каршур лежал в руинах, словно после землетрясения. Повсюду виднелись следы битвы — разрушенные здания, обломки оружия, обугленные тела. В воздухе висел тяжелый запах гари и крови.

— Алисия пыталась привести ее в чувства, но безуспешно, — продолжила Тинг. — Она как будто… отсутствует. Тело Танзина унесли для погребения.

Несмотря на слабость и боль, я почувствовал непреодолимое желание увидеть ее. Узнать, что с ней.

— Мне нужно к ней, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Макс, ты еще слишком слаб, — возразила Тинг. — Тебе нужен отдых.

— Я потом отдохну, — настоял я. — Мне нужно увидеть ее сейчас.

Тинг вздохнула, но не стала спорить. Она помогла мне дойти до того места, где лежала девушка–дракон.

Я двигался медленно, опираясь на Тинг, каждый шаг отдавался болью в ногах и спине. Вокруг меня суетились люди — кто–то расчищал завалы, кто–то перевязывал раненых, кто–то просто стоял и молча смотрел на разрушения. Но я не видел их. Все мои мысли были сосредоточены на той, кто лежала впереди, среди руин и пепла.

Разрушенный Каршур встретил нас тяжелой тишиной. Запах гари, пыли и крови висел в воздухе, пропитывая все вокруг горечью поражения и сладковатым запахом смерти. Здания лежали в руинах, словно сломанные игрушки гиганта, улицы были завалены обломками, а небо затянуто серым саваном дыма.

Мы прошли мимо разбитых осадных машин, мимо груд камней и щебня, мимо обугленных тел воинов, застывших в своих последних позах. Всюду царили хаос и разрушения, словно здесь пронеслась не битва, а сама смерть, оставив после себя лишь пустоту и печаль.

Наконец, мы достигли того места, где лежала девушка–дракон. Она была все там же, среди руин и пепла, словно сломанная кукла, выброшенная на свалку. Ее длинные черные волосы рассыпались по земле, контрастируя с бледностью ее лица. Одежда была разорвана и испачкана кровью, а на нежной коже виднелись ссадины и синяки. Она лежала неподвижно, ее грудь едва уловимо поднималась и опускалась, словно она была погружена в глубокий сон.

Алисия стояла рядом, ее лицо было бледным и напряженным. Она не спускала глаз с девушки, ее руки были сжаты в кулаки, а в глазах читалась готовность в любой момент применить свою магию, если возникнет опасность. Тинг же молча стояла рядом со мной, ее кошачьи глаза блестели в полумраке, словно два зеленых огонька. Она не сказала ни слова, но я чувствовал ее беспокойство.

Демоница заметила мое присутствие.

— Ты так ничего и не понял? — Ее голос, слабый и хриплый, резал по сердцу острыми осколками. В нем не было тепла, лишь холодная горечь и упрек.

Я молчал, не в силах вымолвить ни слова. Ее вопрос, брошенный как обвинение, заставил меня оцепенеть. Что я должен был понять? Что упустил в этом безумном водовороте событий?

— Миша тоже хочет блинчики, — продолжила она, и эти слова, так знакомые, так родные, обрушились на меня всей своей невыносимой тяжестью.

Я рухнул на колени, словно подкошенный. Эта фраза… она эхом отозвалась в самых глубинных уголках моей памяти, разрывая душу на части. Миша… наш плюшевый медведь, молчаливый свидетель счастливых воскресных завтраков… Алиса… моя маленькая Алиса…

Неужели… неужели передо мной…

— Алиса? — прошептал я, голос мой сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Это ты?

Она открыла глаза. Взгляд был затуманен болью и… ненавистью? Да, в ее темных глазах я увидел не радость узнавания, а обвинение, жгучее и беспощадное.

— Ты… ты бросил меня, — прошептала она, и каждое слово было пропитано болью, которую я причинил ей своим выбором. — Ты выбрал свою миссию, свой долг…, а как же я?

В ее словах, полных горечи и отчаяния, я услышал всю историю ее страданий, историю, о которой даже не подозревал.