248

нием. Нет, во всех своих формах и проявлениях социализм и коммунизм есть абсолютное зло. "Надо отдать себе отчет: - заявляет он, - вот концентрируется Мировое Зло, огромной ненависти и силы".

"Коммунизм, - продолжает Солженицын, - есть грубая попытка объяснить общество и человека". Да, современный коммунизм содержит в себе еще очень много грубого и приблизительного. Пока еще в нем не нашли своего осуществления даже многие идеи Маркса и Энгельса. Впрочем, и сам марксизм отнюдь не является конечным продуктом человеческого разума, он лишь исходный пункт в попытках научного объяснения человеческого общества, и в нем неизбежно сохраняется еще много утопического, случайного, ненаучного. Но какое учение дает более тонкое и точное объяснение современного общества? Может быть, христианство? Но ведь оно еще менее точно, приблизительно, ненаучно; его приемлет лишь меньшая часть человечества и у него сейчас даже меньше последователей, чем у марксизма. К тому же и современная общественная, политическая и нравственная жизнь Запада еще дальше отошла от заповедей Христа, чем нынешняя советская общественная жизнь от заповедей Маркса, Энгельса, Ленина и Программы КПСС!

"Марксизм, - восклицает Солженицын, - всегда был против свободы". Этот вздорный тезис он пытается обосновать с помощью уже разработанного И. Шафаревичем (в сборнике "Из под глыб") метода фальсификации. Солженицын выхватывает из контекста и таким образом искажает несколько фраз Ф. Энгельса, причем из статьи, написанной за год до первой встречи Энгельса с Марксом, т. е. тогда, когда никакого марксизма еще не существовало. При этом критику Энгельсом буржуазных политических свобод (пусть критику слишком резкую, увлекающуюся и одностороннюю) Солженицын пытается представить как критику всяких политических свобод, а критику буржуазной демократии в тогдашней Англии (критику также не вполне справедливую и тенденциозную), как критику всякой демократии. Как возмущался в 1967 году А. И. Солженицын, когда в Союзе писателей его старую "давно покинутую" пьесу "Пир победителей" пытались выдать за выражение его "самоновейших взглядов". "Пьеса эта, заявлял Солженицын на заседании Секретариата ССП, - не имеет никакого отношения к моему сегодняшнему творчеству. Я так же мало отвечаю сейчас за эту пьесу, как и многие литераторы не захотели бы повторить сейчас иных речей и книг, напи

249

санных в 1949 году". Однако же теперь тот же самый негодный прием Солженицын пытается использовать против Маркса и Энгельса. Да, действительно, в борьбе с социализмом или марксизмом для Солженицына сегодня все средства хороши.

Как издевался в первом томе "Архипелага ГУЛАГа" А. И. Солженицын над формулой В. И. Ленина о том, что "нравственность - это то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества и объединению всех трудящихся вокруг пролетариата, создающего новое общество коммунистов". Что и говорить, эта формула Ленина явно неудачна, она никак не может быть положена в основу подлинно коммунистической морали. Такой релятивизм, в соответствии с которым нравственно все то, что полезно для "дела пролетариата" (а кто определит эту полезность?), может в конечном счете лишь повредить социализму и коммунизму.

Но вот Солженицын выступает в США, и мы слышим в его речи: "То, что против коммунизма - вот это и есть простая человечность?". Но ведь это та же самая формула Ленина, но еще ухудшенная и вывернутая наоборот! Тут к "простой человечности" можно отнести и "тигровые клетки" в Южном Вьетнаме, и бомбардировки мирного населения "по квадратам", и белый террор в годы гражданской войны, и подземные тюрьмы португальской охранки, и гитлеровские концлагеря. Ведь все это было придумано для борьбы "против коммунизма".

"Коммунизм един...
– вещает Солженицын.
– Солнце Коминтерна не закатилось. Его энергия сгустилась в электричество и ушла в подземные провода... Видимые отличия коммунисти-ческих партий мнимые... Есть единый массив коммунизма". Насмехается Солженицын над словами шведского социал-демократического лидера У. Пальме: - "Единственно как может коммунизм выжить - это стать на демократические позиции". Коммунизм, по мнению Солженицына, вообще несовместим с демократией. С коммунизмом вообще нельзя заключать никаких соглашений, единственным ответом на вызов коммунистического мира может быть лишь объединение Запада и наращивание его военного потенциала. Коммунизм можно сокрушить только силой, и сделать это Солженицын призывает как можно скорее, пока США и другие страны Запада обладают еще экономическим и военным превосходством. Говорить о моральности такой позиции или о христианстве такого пророка вообще не приходится. Отметим лишь, что даже самым искренним, но умным

250

апологетам капитализма должно быть ясно, что опоздал со своими призывами А. И. Солженицын на много десятилетий.

О книге А. Д. Сахарова "О стране и мире"

Политические взгляды академика А. Д. Сахарова претерпели в последние 7-8 лет существен-ные изменения, что и побудило его недавно вновь обратиться к политической публицистике. Мы имеем в виду брошюру А. Д. Сахарова "О стране и мире", которая была издана в 1975 году на Западе. Эта небольшая книга не является исследованием и не претендует на то, чтобы дать научный анализ социальных и политических проблем современности. Напротив, А. Д. Сахаров несколько раз подчеркивает свою "недостаточную компетентность в сложных вопросах общественных отношений" (С. 7) и свою неинформированность. В отличие от Солженицына А. Д. Сахаров вовсе не выступает как пророк, которому будто бы известны решения всех проблем современного мира. Он заранее согласен признать и возможные заблуждения. Поэтому книга Сахарова лишена той ожесточенности и исступленной резкости, которые столь характерны для всех последних выступлений Солженицына. Книга "О стране и мире" написана скорее в тоне увещевания, чем требования, в ее авторе мы видим человека в высшей степени доброжелательного и мягкого, но именно поэтому и непримиримого ко всем видам зла, как он его понимает.

Человек, который специально занимается проблемами международных отношений или изучением советского общества, найдет в книге Сахарова не только ряд смелых суждений, интересных предложений, справедливую критику. Он найдет здесь и множество односторонних, тенденциозных и явно ошибочных положений; взгляд автора на некоторые трудные проблемы поразит его своей наивностью, полным отсутствием того, что принято называть "трезвым реализмом". Но ведь порой ошибаются и самые реалистические политики и оказываются правы неисправимые идеалисты.

Если бы книга "О стране и мире" была издана анонимно или под псевдонимом, то, вероятнее всего, она не привлекла бы большого внимания. Ни в этой книге, ни в своих прежних статьях и "меморандумах" А. Д. Сахаров не создал никаких оригинальных политических концепций, многое из того, что он пишет, можно

251

найти (при гораздо большей систематичности и последовательности изложения) в работах других, главным образом западных авторов. Сам Сахаров ссылается во введении на работы "благородных и проницательных мыслителей - физиков и математиков, экономистов, юристов, общественных деятелей, философов", таких как А. Эйнштейн, Б. Рассел, Н. Бор, Р. Кассен. В Нобелевской лекции Сахаров приводит пример А. Швейцера, немецкого врача, гуманиста и философа. К этим же именам можно было бы прибавить имя крупнейшего американо-русского социолога Питирима Сорокина или американского математика А. Раппопорта. В конце концов, А. Д. Сахаров не является и не претендует на роль политического мыслителя. Но разве только политики-специалисты имеют право излагать свои взгляды и участвовать в политических дискуссиях современности?