– А тебе, значит, можно простужаться и падать, Ниида-сан? – грозно вопросила пожилая женщина.

– Я никогда не простужаюсь и не падаю, – честно ответил ей я и, не слушая возражений, направился в нужную сторону. В голове у меня как карта нарисовалась совместно со стрелкой компаса. Сначала быстрым шагом шел. А затем и вовсе на бег перешел. Ненавижу бег! Со школьных уроков физкультуры помню одышку и то, как неприятно колет в боку. Но не сегодня. Сегодня я бежал не просто так, а чтобы успеть к сестре, которая где-то там, возможно, ждет моей помощи.

Через некоторое время дождь усилился настолько, как будто где-то на небесах ведро воды перевернули. Видимость упала до расстояния вытянутой руки. Но я упрямо продолжал переставлять ноги, полностью перестав чувствовать вес своего рюкзака. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре… эээ… что? Неважно! Значение имеет только то, что в данный момент у меня имеется цель. Важно не потеряться. Не заблудиться.

Сам не понял, в какой момент я заметил впереди и чуть в стороне пару зеленых огоньков. И как я понял, что это лиса? Красивая! По запаху понял, что именно та, которая навещала меня в день, когда мы с Цуцуи уезжали с горного курорта. По запаху? Как? Неважно! Важным оставалось только бежать сквозь дождь, ведь у меня есть цель. А то, что лисица движется в том же направлении, так у нее свои дела могут иметься. Может, это вообще кицунэ? Чем лисы-оборотни хуже мертвых авантюристов-долгожителей? Никто не запрещает еще и им существовать!

Как-то притупилось у меня критическое мышление, да и вообще мышление. Окружающий мир стал каким-то чересчур простым и понятным, да еще и расцвел дополнительными красками. Я не только видел глаза рыжей красотки-лисы, но и замечал каждый ее след, видел любое место, где ее лапки касались липкой грязи. Может быть это я галлюциногенного дыма в хижине у ведьмы нанюхался?

Более привычным образом окружение я начал воспринимать, только увидев в двух шагах от себя стрелку-указатель “Ущелье Коёнотанидани”, показывающую вниз по склону. Туда, где ревет горный поток. Похоже, что из-за дождя сошел сель, обрушив в узкое место тысячи тонн жидкой грязи, смешанной с камнями.

На несколько секунд мне стало очень страшно. Настолько, что я опять ощутил потусторонний жар. Но продлился мой испуг недолго. И как я сразу не заметил отпечатавшиеся на тропинке следы, уже почти смазанные струями дождя, но всё еще различимые. Целая цепочка относительно маленьких детских следов, подходящих школьникам, несколько более глубоких и крупных, в самый раз для каратиста и кендоиста. Как их там… Сакаи и Ошима? Точно. Прозвища им лучше подходят, гораздо точнее отражают внутреннюю сущность.

Увидев следы, я как будто неким шестым чувством почувствовал направление. Вон туда, левее, в сторону массивного скального козырька. А ведь под ним получилось бы неплохое убежище от ливня. Дождь несколько сбавил напор и уже не яростно хлестал в меня, намереваясь утопить, а поливал, как из контрастного душа. Где-то я слышал, что закаляться, то есть мыться холодной водой, полезно для здоровья. Дескать, стимулирует иммунитет.

Прошел по следу, действительно ведущему под укрытие, образованное огромными кусками скал. С каждым новым шагом я понимал, что двигаюсь в правильном направлении. Вот и не капает на меня уже сверху, а вот и нормальные человеческие следы на каменном полу, уводящие вглубь горы. Тут настоящая пещера. Тут довольно темно, но при всех врожденных недостатках моего зрения я оказался способен хорошо ориентироваться.

Во всяком случае, грязную вереницу отпечатков туристических ботинок на полу я различал очень хорошо. О том, чтобы достать из рюкзака фонарик или смартфон, и не задумался. Ведь кроме визуальных следов добавились еще и звуки, сейчас уже не так забиваемые нудным шорохом дождя.

– Я читала, что в этих местах видели хибагона, – рассказывает Тика громким шепотом. – И даже находили кости пропавших туристов со следами его зубов. Ученые исследовали отпечатки, зубы не медвежьи и не волчьи, похожие на человеческие, но очень крупные. Как раз в такой пещере косточки нашли. Сакаи-сан, вы же нас защитите? Побьете хибагона, если что? А то мне страшно.

Не хватает ей чуточку навыка, чтобы врать абсолютно убедительно. Я во всяком случае не поверил. Хибагон – это современная японская легенда, появившаяся уже после второй мировой. Аналог гайдзинского снежного человека, которого никто никогда не видел. Байка родом из префектуры Хиросима, само название произошло от горы Хиба. И кем только надо быть, чтобы на нее купиться? Каратистом, которого слишком часто били по голове?

– Не бойтесь, мелкие, мы с Ошимой побьем кого угодно. Хоть хибагона, хоть медведя, – самодовольно похвалился каратист. Ага, побьет он. Если в возможность сразить приемами борьбы реликтового гоминида я еще со скрипом, но готов поверить, то против хозяина гор у любого кулачного бойца ни единого шанса.

Шаг за каменный выступ и меня встречает дружный детский визг, совмещенный с не менее испуганными взрослыми возгласами.

– Аааа… хибагон! – заорали несколько детских голосков. На мне скрестились лучи сразу четырех фонарей. Все же не один я правильно собирал свой рюкзак. У каждого юного туриста при себе обязано иметься все необходимое для выживания на природе.

– Это я, Ниида, – сразу назвался я, пока молодые знатоки боевых искусств не решили, что им не обойтись без спарринга с горным чудовищем. – Уберите фонари, ничего не вижу.