Саша задумался и прикинул даты.

«Чёрт, она уже неделю назад должна была вернуться из Крыма! Вот я заработался. Хотя, она уверяла, что сама позвонит по приезду. Не позвонила. Ну и фиг с ней. Может оно и к лучшему».

Тем не менее, любопытство взяло верх, да и выбора особо не было. Путь к подъезду лежал именно мимо этой скамейки. Саша прислушался. Молодые люди о чем-то весело общались, и, судя по интонации обоих, их связывали достаточно тёплые отношения, если не сказать близкие. Переждав минуту и не желая больше оставаться в неведении, обогнув кусты, он свернул за угол.

На скамейке сидели Катя Бессонова и парень из их класса. Он узнал его по фотографии на виньетке.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он с ними. Катя тут же замялась, а парень насмешливо смотрел на него.

— Привет, — буркнул он ему в ответ.

— Добрый вечер, — прошептала неловко Катя. — А мы тут с Юрой…

«Юра… да-да именно так его звали. Юра Шоро… сов… хов… Вроде Шорохов. Коренастый такой. Ну давай, посмотрим, что ты за фрукт такой и с чем тебя едят. Главное во время беседы в овоща не превратиться. Ага».

Кулаки Саши уже напряженно сжались. На автомате. Желваки заиграли, а груди, словно улей растормошенный, загудел целый ворох противоречивых эмоций.

— Иванов, — с усмешкой сказал парень, — говорят ты башкой об столб стукнулся и тебе память отшибло?

— Именно так, Шорохов! — кулаки сжались сильнее, вонзаясь ногтями в ладонь.

— Опа! Но меня-то ты оказывается помнишь? — одноклассник горделиво поозирался по сторонам, особенно отслеживая реакцию сидящей рядом, смущающейся, барышни.

— Не-а, не обольщайся, — решил поиздеваться лжесаша, — не помню я тебя, но я узнал тебя по фотографии на виньетке. Имя не запомнил, а вот фамилия… шершавая такая, — приоткрыв рот, Саша поводил языком по верхним зубам. — Шершавая такая, аж на зубах скрипит.

— Значит слушая сюда, чувак, — каланча подскочил со скамейки, подставляя кулак к носу соперника, — теперь Катя моя девушка. Увижу тебя рядом с ней уши откручу! Понял?!

«Ух ты, прыткий какой. Чувак? Сто лет не слышал этого слова», — усмехнулся про себя Старик-Саша, а вслух сказал: — Мне насрать на то, что говоришь ты. Я тебя знать не знаю. Влево дай, я хочу услышать, что скажет сама Катя.

— Ну все убогий, считай, что ты доигрался! — парень, будучи выше Саши на целую голову, склонился и надменно глядя в глаза сопернику, злобно зашипел: — Сейчас я поставлю тебя на место, раз ты забыл где ты должен сидеть и помалкивать в тряпочку! — и он протянул руку, чтобы схватить «дерзкого нахала» за ворот рубахи.

Но к неудаче каланчи, в теле лжесаши вдруг сработали, вроде забытые, не утерявшие актуальности, навыки Айкидо, которым Старик занимался в своей прошлой жизни.

Он автоматически сделал шаг вперед и, уводя ногу в сторону, перехватил ладонь наглеца, и, оказывая давление на его большой палец, выкрутил ему руку, заставив того вскрикнуть от боли и согнуться пополам.

— Ты что… ты что тво… творишь, урод? — завизжал от боли, вмиг присмиревший Юрий. — Да я… да я тебе ноги вырву.

— Рот закрой, а то я сейчас тебе палец сломаю, и ногой по кумполу двину. «Отпразднуешь» Первое Сентября в травматологии, — прорычал Старик-Саша сквозь стиснутые зубы, и обращаясь к замершей от ужаса Кате, спросил: — То, что говорит этот придурок, это правда? Ты теперь встречаешься с ним?

— Отпусти его пожалуйста, — попросила девушка умоляюще.

— Отпущу, но ты мне не ответила.

— Да! — твердо и решительно выкрикнула Катя. — И немедленно отпусти его!

— Понял, — согласно хмыкнул ее, так и несостоявшийся, ухажер. — Прав был Гераклит, два раза в одну воду не войдешь!

— Что? — нервно спросила Катя. — О чем ты? Какой еще Гераклит?

— Да так, один грек, очень древний, не напрягайся, — бросил он небрежно в сторону Кати, а на ухо согнувшемуся «герою» прошипел: — Я отпускаю тебя, и не вздумай кидаться на меня снова. Так легко больше не отделаешься. Тот, с протяжным стоном и бурчанием под нос, выпрямился и стал растирать травмированное плечо.

— До свидания, пусть тебе повезет вот с этим, — Саша небрежно кивнул в сторону поверженного соперника и направился к дому.

— Стой, Иванов! — крикнула спохватившаяся Катя.

— Чего еще? — спросил юноша не оборачиваясь.

— Вот так уйдешь и все?! Даже не спросишь, почему все так получилось?! — кричала девушка.

— А зачем? — удивился Старик-Саша. — Ты сделала свой выбор, я не стану вам мешать.

— Даже бороться не будешь? — растерянно спросила Катя.

— Так, а за что бороться-то? Я, на самом деле, и тебя-то знаю только пару часов, когда мы общались в тот день, перед твоим отъездом. Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не помню. Мы о чем-то договорились, ты, вижу, все переиграла. Уверен, что у тебя на это были очень веские причины. Ты о них мне намекнула. Наверное, ты меня так и не простила. А я не хочу быть всю жизнь виноватым, тем более за то, о чем я совершенно ничего не помню, — спокойно произнес юноша. — Поэтому, не стану тебе мешать. Будь счастлива.