Гранд Магистр утверждал что подобная тактика — скоростное воплощение — тоже является своего рода противодействием возможности прочтения и анализа печати. Разумеется со своими недостатками — чем быстрее воплощаешь, тем выше шанс ошибиться и значительно сложнее изменить, в процессе, конструкцию.

— На это уйдут годы, — выдохнул Арди, утыкаясь лицом в подушку. — И самое противное, что военная магия совсем не интересная.

Ардану действительно не сильно нравились занятия с Аверским, когда вопрос касался практики. Звездная магия, как и искусство Эан’Хане, интересовали его с детства своим красочным волшебством. А то, чему Ардан обучался в доме Гранд Магистра сводилось исключительно к одному — эффективному уничтожению.

Так что куда интересней для юноши оказались лекции профессоров эн Маниш с Конвелом, не говоря уже о собственных изысканиях.

Кстати о них.

Арди чуть сдвинулся в сторону и, опустившись пониже к полу, дотянулся рукой до особо скрипучей половицы. Поддел ту за высверленный паз и, приподняв, достал на свет тетрадь, с вложенным внутрь листом печатей Посоха Демонов.

Арди уже давно перестал размышлять о том, как вообще подобный артефакт оказался в частной коллекции и почему вторая канцелярия не спешила его изымать. Наверное, нюанс заключался в том, что вопрос касался Трэвора Мэн — одного из богатейших людей не только Империи, но и всего мира.

Вооружившись карандашом, скрипя и зубами и всем, уставшим телом, Ардан доковылял до стола. Он щелкнул тумблером и старенькая лампа, подобно недовольной старушке, ворча и искрясь, засияла мерным, желтоватым светом.

Юноша же, открыв одну из последних страниц, вооружился карандашом.

— А что если это не классический свободный-динамический массив, — начал размышлять он, попутно открывая справочники и учебники, стопкой сложенные рядом. — А нечто иное… вопрос только — что именно.

Ардан закусил карандаш и начал выстукивать пальцами неспешный ритм.

За прошедший месяц он довольно неплохо продвинулся в изучении структуры печатей школы Хаоса и даже понял, почему госпожа Талия назвала их именно так.

Все дело в том, что Талия не использовала стандартный набор стихий или же кинетическую энергию. Нет. Она опиралась на какие-то иные законы и правила. Какие? Арди пока не понимал.

Чтобы разобраться в печатях ему требовались знания куда более глубокие и обширные, нежели те, коими он обладал сейчас.

— Нужна вторая звезда, — вновь, как и в прошлый раз, так и не воспользовавшись карандашом, юноша распластался на стуле и упер взгляд в потолок. — И не меньше шести лучей. А желательно — третья. Тогда я смогу перейти к изучению векторов и рунных соединений.

Арди выдвинул ящичек и вытащил оттуда один из синих накопителей, который, вместе с частью эксов забрал из хранилища во втором отделении Императорского банка.

Рядом тут же лег и труд Николаса-Незнакомца.

' На этом, мой таинственный ученик, мы закончим с фундаментом, на котором в будущем построим… слово забыл… ах да — храм Знания.

Я поведал тебе свои мысли о рунных множествах и том, что их можно создавать как постоянными, так и не постоянными. Следующее же, о чем я хотел бы поговорить… если честно, я бы хотел поговорить с тобой о своих мыслях касательно все более очевидной для меня взаимосвязи между Эан’Хане и Звездной магией, но все еще нахожу этот вопрос слишком преждевременным.

Так что я бы перешел к изучению куда более сложного вопроса, а именно — сердцевины печати. Как я её назвал — искусственные Лей-линии. Но для этого тебе потребуется зажечь вторую звезду.

Как и в прошлый раз, я советую тебе подготовить синий кристалл или новомодный «накопитель», но за неимением — сгодится и зеленый.

И если в прошлый раз ты столкнулся лишь с болью, то на этот раз тебе придется не только терпеть физические страдания, но и умственные. Что я имею этим сказать?

Во время зажигания второй звезды, Лей-линии, которые ты увидишь перед собой, начнут запутываться в узел и тебе придется, чтобы найти нужную — зеленую, распутать их. Процесс чем-то, как мне теперь становится ясным, напоминает воплощение печатей. Так что перед тем, как приступить к зажиганию, постарайся добиться того, чтобы воплощение всех печатей, что я описал прежде, не вызывало у тебя ни малейших ошибок или колебаний.

Попытайся так же создать и пару своих собственных печатей, дабы потренироваться в воплощениях и взаимосвязях.

Я буду ждать тебя в следующих главах, дорогой друг. И вновь, как и прежде — дерзай.'

Ардан вздохнул и отложил старинный труд в сторону. Чем больше он погружался в современные исследования и учебники, тем реже обращался к книге Николаса. Не потому, что тот сбивчиво, чем напоминал профессора Истории, объяснял свои мысли и идеи. А из-за того, что за полтысячи лет наука не просто умчала куда-то вперед, а еще и сменила терминологию. И порой приходилось приложить немалые усилия, чтобы перевести слова Николаса на новый лад.