Наконец-то пришла моя очередь. Довольно улыбнувшись, я поискал глазами Бёдмода. Оборотень стоял всё так же неподалёку и на мой немой вопрос, согласно кивнул. Стянув, по примеру Ивана, с себя куртку вместе с рубахой, я отдал их Агеечу.

— Шесть бочонков пенного! — неожиданно заорал старик.

Я удивлённо глянул на него.

— Не, а ну, чё? — азартно сверкнув глазами, пожал плечами Агееч и тут же снова заорал: — Шесть бочонков! Кто поддержит?

— Принимается! — пронёсся над залом оглушительный рык. — И ставлю двенадцать!

Я решил посмотреть, кто же там такой азартный? Через толпу, словно нож сквозь масло, к рингу шёл сам белогривый Трюггви. Ну, если уж сам управляющий подключился…

— Принимается! — как само собой разумеющееся крикнул Агееч, бывшему ли бугру, много лет водившего ватагу по пустоши какого-то управляющего тушеваться.

Если честно, я плохо помню бой, какими-то урывками. И дело вовсе не в том, что вчера я перебрал. Такое со мной и по трезвому случалось ещё на Земле. Вроде трезвый, всё контролируешь, а спустя пару часов понимаешь, — в памяти только отрывочные эпизоды остались.

Вот я на ринге, напротив — Бёдмод: сороковой против пятидесятого. Но это нестрашно, как говорит Агееч, на этих уровнях играет роль личное мастерство, а разницу в уровнях нивелирует мой коэффициент попаданца.

Не нравишься ты мне, оборотень, негостеприимный ты. Вот сейчас я тебе своё фи и выскажу.

Седовласый судья не торопится начинать бой, так и стоит с поднятой рукой — напряжение на нас нагоняет. Только по морде волка не видно, что это его напрягает — безмятежная она у него, будто ночью на растущую луну смотрит. Очень надеюсь, что и моё не слишком напряжённым выглядит. Привычно начинаю разгонять ману по телу, будто гномий комплекс собрался делать. По оговорённым правилам: бьёмся на голой силе и мастерстве, без умений и магии. Так Система комплекс этот за умение и не считает и в упор игнорирует. А разогнанная по телу мана, тем временем, прибавляет не только скорость и придаёт весомость ударам, но и восприятие ускоряет.

— Бой!

Наконец-то. Осклабившись, я осторожно пошёл навстречу оборотню, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Это не хитрость какая-то, и никто меня этому не учил, — само собой выходит, когда мана по телу, без выполнения комплекса, кружиться. Мой противник тоже не спешит, пытаясь обойти меня по дуге. Вот и определись: кто первый номер, кто второй, — я поджимаю, он на контратаках работает. Погнали.

Дистанция. Как шёл в левосторонней стойке, так из неё же подскок вперёд. Быстрый короткий тычок в лицо — это отвлекающий, легко блокируемый, а левая нога атакует его переднюю, но не бьёт, а наступает, заставляя противника рефлекторно дёргаться, терять внимание. Волк, легко сбив мою руку, собравшийся было контратаковать, как я и ожидал, отскочил прямо назад, освобождая ногу. Но я следовал за ним, как привязанный, тут же пробив короткий удар в корпус, метя в солнышко. Не попал. В последнее мгновение тот чуть повернул корпус, и я лишь черканул по нему. Ожидаемо. Хлёсткий, словно плетью, удар левой ладонью по уху. В голове волка сейчас, как граната взорвалась. Он скакнул в сторону, вновь пытаясь разрывать дистанцию. Я от тебя не отстану, волчара…

Мы завязли в клинче, давя друг друга массой. Но Бёдмод тяжелее, надо разрывать… Не успел. Неожиданная подсечка валит меня с ног. Повиснув на руках оборотня, тяну его за собой… Я на спине, — но это совсем не проигрыш. Снова вяжем друг другу руки и ноги, лишая опоры, выигрывая лучший выход на болевой. Вяжем, вяжем. Голова волка запрокидывается. Сообразив, что он задумал, поджимаю подбородок к груди, подставляя лоб под удар. Бах! Бах! Давай, давай, посмотрим, чья кость крепче. Бёдмод сдался на пятом. Лежим, скалимся, рычим друг на друга.

— Стоп!

Что, уже время?

— Встали… Бой!

Волк идёт вперёд, — тактику сменил? Рубка? Рубка… Клинч. Хрен тебе! У меня голова есть! И локти!.. У Бёдмода тоже были локти. Целых два… Одновременно разрываем дистанцию. И тут же в атаку. Рубка! Лишь бы ярость зверя не сработала. Тогда всё, — дисквалификация. И не объяснишь, что сама… Рубка. Клинч! Вяжем руки, уперевшись в друг друга лбами. Тут не до подсечек. Стоять! Главное — стоять!

— Стоп!

Я судью почти не слышу. Как и Бёдмод. Скалимся, рычим!

— Стоп!

Схватив за шеи, судья растаскивает нас, как кутят. Откуда у старика такая сила? Видать, умение…

— Стоп… — хрипит старик, удерживая нас. — Время!

Ловлю взгляд волка, в котором появилась осмысленность. Руки опускаем оба. А судья отпускает нас и тяжело, надрывно дышит, не в силах сказать хоть что-то. Теперь видно, что он уже совсем старик.

Стоим, опустив руки, ждём. Замер в ожидании и зал. Отдышавшись, судья взял нас за руки.

— Ничья! — прохрипел он, одновременно поднимая наши руки вверх. — Ну вас, дайте кружку пенного!

А потом была пьянка за общим столом: пили восемнадцать бочонков, поставленных на кон! А ещё я мороженое ел. Кажется… С ягодным сиропом…

— Миклуш, налей, пожалуйста, ещё одну кружку, — отлипнув от спинки кровати, я протянул посуду мальчишке.

— Тебе зелье восстановления сейчас надо, а не эту бурду, — прокряхтел с соседней кровати Агееч, сам при этом пивший не из мензурки.

— Ага… — сил спорить у меня не было, — а ещё в тенёчке пару часиков поваляться, умение качая. Сам-то, чего не пьёшь?