Это происшествие Келли переваривал вплоть до обеда. Даже если привлечь как материал для размышления все средиземские слухи и сплетни, то поведение странного незнакомца все равно не укладывалось в сколько-нибудь правдоподобную гипотезу. Но после обеда Келли нашел у себя на дэлони нечто такое, что разом заставило его позабыть и о бездонной фляге, и о французском коньяке. Это был листок с набранным на компьютере текстом. Кто-то, памятуя о том, что Келли не читает на языках Озы, записал кератом стихотворение, написанное по-русски. Сверху крупным шрифтом был набран заголовок: "Песнь о подвигах Леголаса". Далее в классическом стиле "партии серых" излагались все преступления Келли: неудачная стрельба из лука, езда на Киске, вечные стычки со Стэнли и многое другое, о чем не было упомянуто в этой повести.

Келли дважды прочитал "Песнь…" и окончательно вышел из себя. По-справедливости, автора этого опуса требовалось повесить на первом суку. Но, во-первых, у Келли никогда бы не поднялась рука на женщину — даже на наглую девчонку из "партии серых", — а во-вторых, этим четверым так часто доставалось за их литературное творчество, что они уже давно перестали обращать на это внимание. Поэтому Келли ограничился тем, что разорвал в мелкие клочья оскорбительный листок и до самого вечера впал в черную меланхолию.

А вечером в Лориэн пришла Мелиан…

…Через полчаса Мелиан и Владычица вышли из синей палатки. Галадриэль тут же начала отдавать распоряжения о двойной страже на стенах и других мерах защиты от воинства Красы Эстар. Мелиан подошла к Ладе и Люде, возившимся у костра.

— Эй, девчонки! — окликнула она их. — Можно, я у вас в палатке переночую? А то отсюда что до Гондора, что до Пригорья полночи идти, а обстановка сейчас сами знаете, какая.

— Понимаем, — отозвалась Лада, пробуя варево в котелке. — Ты, конечно, очень нас извини, просто после разгрома Лихолесья у нас в палатке уже спят четверо, и для тебя может не найтись места.

— Ничего, как-нибудь устроюсь, — усмехнулась Мелиан. — Не впервой. Помните, как мы в прошлом году…

— Лучше иди ко мне на дэлонь, Мелли, — из-за Людкиной спины высунулся Леголас. — У меня полно места, а в палатке вы будете друг на друге спать.

Люда звонко фыркнула, но Лада заметила:

— Этот хмырь рассуждает весьма здраво. Действительно, иди к нему, а уж он, — она улыбнулась. — сам позаботится о твоем комфорте.

— Кстати, Владыка еще утром велел поставить тебе на дэлонь чан с водой, — ехидно произнесла Люда. — Ты поставил? А то этой ночью нас наконец-то будут бить.

— Сейчас поставлю, — улыбка Келли сразу же обезоружила Людку. Спасибо, что напомнила, Лютиэнна.

…Натали Коваленко вспомнила о Мелиан толь за полночь.

— Где наша гостья? — спросила она у Лады, припавшей к щели в изгороди из лапника с сарбаканом в руках. — Она ушла или ночует у вас?

Вместо ответа Лада широким жестом указала на сторожевую дэлонь на углу стены.

— Келли энд Мелли дрыхнут на мэлле, — добавила она для полной ясности.

И в этот момент случилось сразу много событий. Раздался треск, грохот, плеск падающей воды и проклятия на двух языках. Все взоры, как по команде, обратились на угловую мэллу. И тут что-то упало сверху, больно стукнув по голове Натали Коваленко. «Что-то» было мечом Мелиан в кожаных ножнах работы Серого Отряда.

— Вот видите, Владычица, уже не дрыхнут, — невозмутимо прокомментировала Лада.

Вслед за мечом к ногам Владычицы свалилось еще несколько вещей. А из-за стены раздался такой многоголосый взрыв ярости, что в Лориэне сразу поняли: лишь чистая случайность не дала им прозевать подход Черных. Но все окончательно запутал вопль Келли, действительно напоминающий предсмертный крик:

— Харадримы у стен, ома-эдж Сира! (Клянусь Сирой!)

— Тревога! — раздался запоздалый призыв Владыки. — Хэлдир и еще четверо, к воротам! Возможно, их будут ломать.

Так что же все-таки произошло?

Да просто дэлонь не была рассчитана на одновременную тяжесть Келли, Мелиан и большого чана с водой (заменявшей, по игровым правилам, расплавленную смолу). И в час, когда Келли энд Мелли мирно спали, прижавшись друг к другу, как котята, дэлонь от тройной тяжести треснула пополам и обвалилась прямо на головы большому харадскому отряду, который, пользуясь темнотой и тишиной, подобрался к самым стенам Лориэна. Что ему понадобилось в Лориэне, выяснилось несколько позже, но, как бы то ни было, эта вылазка спутала все планы рыжей Гальки.

Но харадримам тоже пришлось несладко. Когда Мелиан, падая, уселась верхом на кого-то из воинов Большого Змея, когда Леголас заехал кроссовкой в челюсть другому вояке, когда не менее десятка харадримов угодили под холодный душ и когда опустевший чан свалился на голову их предводителю (его спас только шлем) — южане поняли, что нападение на Лориэн с треском провалилось. Их до сих пор не расстреляли из сарбаканов только потому, что эльфам всегда претило ненужное убийство.

Впоследствии Мелиан говорила об этом так: "Уверяют, что однажды гуси Рим спасли. Но при этом никто не поинтересовался участью самих гусей".