Шрифт:
Но кое-что Айлучи не угадала. Во-первых, Алка и Андрей оказались на Гранасии вместе с Ричардом, исправно участвовали в системе «Антихмырь» и ни разу не смеялись над Ариэль. Возможно, так вышло потому, что все-таки Камилла была их матерью. Во-вторых, с первого же дня почти все участницы конкурса прониклись искренним расположением к Ариэль. Конечно, были и недоброжелательницы, но в основном из тех, кто по очкам был в числе первых и не мог простить Ариэль того, что она впереди. Зато девчонки лет семнадцати-восемнадцати, еще не кончившие учиться, собравшиеся в Элмиазор не столько за званием Королевы, сколько "людей посмотреть и себя показать" по телевидению Галактики, так и липли к Ариэль.
Вот и сейчас эти четверо смотрели на ворвавшуюся Ариэль с обожанием. Да и не удивительно — ведь она была идеальным существом, или, по терминологии Наталии, гармонично напряженной личностью. За что бы она ни бралась — все выходило у нее просто замечательно. А еще у нее был великий дар располагать к себе людей…
— Привет, Дорс, привет, Жаклин, — весело говорила Ариэль, разматывая мокрый платок и снимая ветровку. О, Ласси, и ты здесь? Все-таки прошла на спортивный?
— Ничего, после него уж точно отсеюсь, — мрачно проговорила хорошенькая гранасианка Ласси Инхолд, которая, несмотря на свое обаяние, по натуре была пессимисткой.
— Ну зачем же так мрачно? Вот Нида, наверное, ничего подобного не думает, — Ариэль повернулась к крепкой девчонке родом с Эффы.
— Думает, — ответила Нида с той же мрачной интонацией. — Только виду не подает.
— Я вижу, в ваши ряды проникли тоска и уныние, — Ариэль звонко рассмеялась. — Придется, наверное, опять подбадривать вас, как перед "Модой на пять лет вперед".
— Спой, спой! — наперебой закричали девчонки. — Мы любим, когда ты поешь. А здесь у нас синтезатор, и даже есть, куда его подключать. Спой песню про потерянный край!
— Вы ее уже слышали, — отбивалась Ариэль. — Я не люблю повторяться. Спою вам что-нибудь еще из этой серии.
Она подошла к синтезатору, тронула клавиши грустным и светлым аккордом…
Режиссер Борис Стэнли с Земли и его приятель, артист Хельд Нелдор с Гранасии вот уже полчаса блуждали в поисках выхода, поминая при этом всех чертей.
— Это все твоя затея, Борис, — говорил Нелдор. Сначала затащил меня на этот конкурс, потом предложил взглянуть на красавиц в закулисной обстановке… А на мой взгляд, это не метод. То, что мы ищем, не ходит на конкурсы красоты. Чудес не бывает…
— Мы еще не видели Королеву, — без особого энтузиазма защищался Стэнли.
— Вряд ли она нам подойдет. А если и подойдет — мы не подойдем ей. Что ты можешь предложить Королеве, кроме своего твердого намерения, обширных планов и полного отсутствия их воплощения в жизнь?
Стэнли не ответил. Он к чему-то прислушивался. Нелдор тоже вслушался в доносившуюся откуда-то неподалеку мелодию. В светлом и чистом голосе неизвестной девушки звучали вековечная печаль и робкая надежда. Мелодия была незнакома Нелдору, да и слова он понял не все, но то, что удалось понять, заставило его вздрогнуть от пока еще неясного предчувствия чего-то большего, чем просто удача…
И горами от мстительной мглы заслонен,Полыхает огнями Святой Тирион,А на Дереве Белом, как память утрат,В каждой капле росы наши слезы горят…Нелдор обернулся к Стэнли. Вид у него был полуобморочный.
— Что это? — взволнованным шепотом спросил он.
— По моему, это чудо, — пробормотал Стэнли, вслушиваясь в до боли знакомые слова. — То самое, которого не бывает.
— Скажу больше — это судьба! — негромко воскликнул Нелдор. — Вперед!
Знакомые слова отзвучали, и казалось, песня уже кончилась, но внезапно прозвучало несколько аккордов, слиты в один широкий и смелый распев, и в нем песня словно обрела новую силу. Мелодия осталась прежней, но теперь слова были незнакомы ни Стэнли, ни Нелдору, а чистый голос девушки постепенно крепнул, наливаясь силой и уверенностью:
Над седыми горами сгущается мгла,И надежда на новое счастье ушла,В моем Зеркале вновь отражается мрак,Ты, зовущий меня — кто ты, друг или враг?Нелдор осторожно заглянул в приоткрытую дверь зала для разминки. Прямо перед собой он увидел девушку лет девятнадцати-двадцати, прекрасную и светлую, как июльское утро. Тяжелая золотистая коса лежала на ее груди снопом солнечных лучей, а в глубоком вырезе белой блузки поблескивал листок из зеленоватого золота. В серых с легкой синевой глазах красавицы полыхало настоящее пламя, а в голосе теперь звучал отчаянный вызов и в то же время светилась надежда:
Искушению я посмотрела в лицоИ отвергла навек роковое Кольцо!Если счастье дается упорной борьбойЯ за Море уйду, но останусь собой…