Наверное, Ловцы обладают ментальными способностями и высоким уровнем интеллекта — по меркам животного мира. Вот только давить людскую психику эти монстры не умеют. Что радует, иначе мы сами шагали бы строем под землю и бросались в колодец, добровольно принося в жертву свои тела.

Существо ест, запасается жиром, замедляет метаболизм и впадает в пограничное дремотное состояние. Нечто среднее между сном и бодрствованием. Лежит под землёй несколько месяцев, иногда — лет. До тех пор, пока в пределах зоны восприятия не объявится новый караван. Ловец нас не видит, но очень хорошо слышит. И прекрасно различает вибрации идущего человека, всадника, погонщика верблюдов или гружёной телеги. Даже количество людей в группе вычисляет безошибочно. Ну, и дистанцию с направлением, как же без этого.

И да, Ловцы предпочитают выбираться из Разломов и обживаться в реальных пустынях. Если же охота ведётся из кармана, добычу принесут верные миньоны. Уверен, существо ненавидит Пустошь. Здесь почти нет еды, и спать приходится десятилетиями.

Я знаю, как справиться с Ловцом.

Главное — успеть это сделать раньше, чем тварь сожрёт моих товарищей.

Быстро оценив обстановку, я обнаружил, что хуже всего дела обстоят у моего наставника. Бронислав непостижимым образом успел скатиться в яму раньше меня и был на целых пятьдесят метров ближе к разверстой пасти. Олаф, даже соскальзывая в пропасть, бился с двумя скорпионами.

Айминь телепортировалась ко мне.

— Что делать? Они погибнут!

Лицо китаянки было искажено от ярости и бессилия.

Прыгуны не могут забирать с собой пассажиров. Они перемещают личные вещи и одежду, но не живых существ. Подтверждено многочисленными экспериментами и полчищами распавшихся на атомы лабораторных мышей.

Смотрю в глаза китаянки и вижу страдание. Боги, да она сейчас кинется вслед за Брониславом! Они что, тайные любовники? Или это чувство безответное?

— Уходи к Разлому, — бросил я, отправляя мысленный приказ Вжуху. — И постарайся не мешать.

Кулаки Дины сжались.

Я обрушил на песчаную насыпь одно из своих заклинаний, и пустыня начала твердеть. Песок под нашими ногами превратился в камень, отрастил длинные шипы… И вот мы уже стоим на твёрдой поверхности, никуда не скатываемся и готовимся к битве.

Вжух, выпростав крылья, поднялся в воздух, проскользнул меж двух щупалец, спикировал на Бронислава, вцепился когтями ему в плечи и рванул вверх. Учитель повис наподобие тряпичной куклы, а мой питомец ухитрился выдвинуть крылья ещё дальше и мощными взмахами набрать высоту. Заложив вираж, котоморф поднырнул под мясистую серую плеть и вычертил в небе размашистую спираль.

Асаби похожим образом вытащила Олафа.

Инквизиторы почти набрали высоту, когда очередной отросток, расшвыривая песок во все стороны, просвистел под ногами Олафа.

Тварь не хотела упускать добычу.

— Беги! — рявкнул я.

И начал плести вязь.

Честно говоря, не думал, что справлюсь.

Расход энергии вырос в разы, каналы загудели от напряжения, узлы начали перегружаться, не справляясь с мощным потоком ки.

Как вы уже поняли, электрический подземный шторм не убил монстра, а лишь разозлил его. Всё потому, что у Ловцов выработан иммунитет к электричеству. Эти милые зверушки обитают в пустынях, кишащих всевозможными гремучими ящерами, ударными скатами и молниеносными саламандрами. Я, признаться, удивлён, что мы сегодня не столкнулись с этими отрыжками мироздания.

Значит, электричество не сработает.

Другое дело — лёд.

Проблема в том, что магия воды нуждается… в воде. И вязь, которую я применил, добывала эту самую воду из подземных источников.

Десятки, сотни гейзеров ударили в небо.

Монстр забеспокоился, он не понимал, что происходит. Я же вытаскивал воду в ускоренном режиме, конденсировал, превращал в ледяные копья и швырял в центр.

Копья летели быстро.

Я увидел, как один шип пробивает серую кожу и входит в туловище монстра, второй проваливается в пасть, третий насквозь пронзает щупальце…

Ловец наполнил пустыню трубным рёвом.

Я завершил вязь двумя взаимопроникающими техниками.

И пошёл дождь.

Всё, что я извлёк из упрятанных в грунт водоносных слоёв, пролилось на воронку в центре кармана. Настоящий тропический ливень в сердце пустыни! Ловец, в свою очередь, обрушил на каменный пятачок, где стояли мы с Айминь, многотонную мясистую конечность. Продолжая подпитывать вязь, я прикрыл себя и Дину воздушным щитом. Отросток хлестнул по незримому куполу и соскользнул в мокрый песок. Я тут же опустил на серую колонну меч, вычерчивая в воздухе огненный след.

Щупальце со свистом втянулось в землю, расшвыривая ярко-оранжевую жидкость.

Ловец крутанулся в центре воронки, издал оглушительный рёв и попытался подтянуть себя к дерзким людишкам — то есть, к нам. В этот момент произошла финальная трансформация вязи. Дождь превратился в бритвенно-острые ледяные нити, прошивающие монстра насквозь.

Монстр задёргался, словно уж на сковородке.

Щупальца били по стенам воронки, земля ходила ходуном, вся туша вылезла наружу и теперь возвышалась над нами подобно многоэтажному дому.