Вообще, как я теперь вижу, иерархия власти удерживает насилие на разных уровнях. Это всё работает, пока не случается война, которая снимает многие ограничения, что я ощутил лично в чужом женском теле.

Херлуф рано открыл дар, что вознесло его сразу на вершину своих сверстников в плане неприкосновенности, но отделило от друзей огненной стеной, яростной и непреодолимой, как и его природная магия. Но это была лишь часть проблемы - внешняя, вторая назревала внутри семьи. Отец и мать тогда ещё мальчика хорошо ладили и давали своим детям настолько много, насколько могли, но проявления дара в сыне для главы семьи стало настоящим испытанием. Дети были похожи либо на отца, либо на мать и думать об измене со стороны жены любящий муж никогда себе не позволял, а теперь эта мысль постоянно крутилась в его голове, разрушая семейный союз.

Вот тут произошло то, что толкнуло Херлуфа из детства во взрослую жизнь. Мать убедила его отправиться в храм Великой Матери и провести обряд освидетельствования. С согласия Херлуфа женщина просила Богиню подтвердить родство сына с её супругом. Если у парня окажется другой отец, и мать и сын должны умереть, если же нет - то мать больше не сможет родить детей, но вынашивать каждого будет обязана до родов. Отец даже пытался отговаривать, но женщина была непреклонна в решении спасти семью.

И она это сделала. Кроме старшего брата у Херлуфа больше не было братьев и сестёр, но их мама теперь ходила беременной почти постоянно, видимо обряд что-то изменил в самой женщине, это маг понял уже позже. По этой причине парень был рад уехать из семьи на обучение за счёт феодала, чтобы не видеть вечно усталой матери и испытывающего чувство вины отца.

С моей точки зрения, ничего трагического в жизни моего предшественника не было, но лично он очень переживал по поводу решения матери и его последствий. И это только самое детство мага, без трудностей учёбы в младшей, а потом и в старшей школе, где он блестяще справлялся как с контролем Дара, так и освоением в целом наук. Обширный новый для меня объем знаний, вершиной которого является словесная магия, или руническая. Она снимает ограничения контроля только лишь родственной стихии, но требует божественного благословения.

Признаться, у меня сложилось впечатление, что я попал в гения, настолько чётко и ясно лежали в этой голове образы, картины, части текстов, фрагменты воспоминаний и прочее-прочее.

И это меня выбивало из кое-как удерживаемого мироощущения. Прыгать из тела в тело оказалось выматывающей работой. Каждый человек, вместо которого я оказывался, был по своему уникален, но в целом почти все эти личности были мне понятны. Ровесник Йёрген, старый боец Юрген, тот же Бруно - я во многом не разделяю их стремления, но понимаю их поступки, не было ощущения чуждости при нахождении в этих телах. Но попав в Херлуфа до меня дошло, сколько же в действительности ценных людей в этом не самом большой конфликте, если опираться на память и оценку десятника, погибло уже в самом начале с обеих сторон.

Да что там говорить, я сам погиб в самом начале! Правда ценность я представлял разве что для себя и для родителей. Но скажет ли кто-нибудь, что лично для него этого мало?

– Вижу на Вас это место тоже производит гнетущее впечатление, мастер Соккомунд.

Слова мужчины, того самого бойца, что первым подошёл ко мне после попадания в мага, вырвали меня из тяжёлых дум.

– Ммм, о чём вы, герр Тофт?

– Ну как же, вы же сами участвовали в этой битве, вроде бы на левом фланге, куда и ударило рыцарское крыло под командованием покойного ныне нашими и его адъютанта стараниями полковника Отто Фон Веделя. Мы сейчас с востока огибаем тот самый холм. Смотрите сами.

Он указал рукой налево, где в рассветных лучах открывался вид на остатки прошедшего здесь несколько дней назад боя. Херлуф сражался на стыке центра и левого фланга, ближе к главной артиллерийской батарее. Картина вызывала трепет, ужас и грусть одновременно.

– Сколько людей погибло, и никто не захоронен…

– Почему же, - возразил мой сопровождающий, - большинство офицеров найдены и вывезены с обозами, а простых солдат… Да, на такую массу погибших у нас просто нет времени, сами знаете.

– Знаю… Призвать в армию, вложить в умы мальчишек идею о защите родной земли - время есть. Вернуть тела семьям…

Огромное поле, усеянное телами погибших. Сколько тут погибло? Несколько тысяч человек?

– Мастер Соккомунд, Херлуф, - обратился ко мне Метте, - наше положение и так не очень крепкое. Ты, как носитель благословения богов, должен понимать, чем мы рискуем в случае поражения…

Да, теперь я это понимал, но не находил это столь ужасным, увы, как тот же самый Херлуф или другие маги Дании и северных королевств. Я был сам в шкуре имперца и не видел особого ужаса в поклонении одному Богу, вместо множества.

– … Вы же всегда, вместе с мастером Брант вселяли своей силой и уверенностью в людей вокруг спокойствие и веру в завтрашний день. Постарайся не растерять этого, как бы не было тяжело.

Не стал отвечать. Хотелось спросить: “Зачем вообще это противостояние с южным соседом, если мы мало чем реально отличаемся?” Но это был пустой вопрос, он и так был понятен. В данном конкретном случае происходит столкновение двух сил высшего порядка, в котором даже такие сильные, как бакалавр Соккомунд, люди мало что могут изменить.