Я помотала головой. Раз уж мы снимаем друг перед другом маски, то подержи-ка мою.

– Не сомневаюсь, что ты все это умеешь. Но… я не хочу нежно.

Иванов тихо простонал, а я сама приблизилась к нему.

– Я хочу грубо. Так жестко и дико, чтобы я нахрен забыла, как меня зовут. Все имена: настоящие и вымышленные!

– Бля… – прошептал он, закрывая глаза. – Булочка…

– Что, Егор? – я с вызовом ткнула указательным пальцем в его грудь. – Меня Лера зовут, это мое настоящее имя, кстати.

– Ле-ра… – тихо проговорил он, словно пробовал два слога на вкус и уставился на мои губы. – Не провоцируй меня.

– А то что?

– Иначе я не ограничусь просто знанием, где ты живешь.

– Пойдешь со мной в мой номер?

– Да.

– И сделаешь все, что я захочу?

– Блять, да…

– И нарушишь свои правила?

Иванов протянул руку и коснулся моего подбородка. Я откинула голову назад, чтобы сохранить обжигающий зрительный контакт. Наши вздохи становились чаще, я сходила с ума от этой чувственной перегрузки.

– Может, мне и не придется их нарушать, – прошептал он. – После сегодняшнего разве не очевидно, кто останется?

– Рано радуешься.

– Я просто реалист, – он вздернул бровь. Улыбка соблазнителя поплыла уголками вверх. Быстро он совладал с собой и вернул на лицо свою маску! Я бы так не смогла.е

– По-твоему, мы все равно, рано или поздно, сделаем это?

– Обязательно, Ле-ра, – он мягко коснулся кончиком большого пальца моей родинки над верхней губой и прерывисто выдохнул. – Но только после трех условий.

Я выдохнула с облегчением и разочарованием. Егор печально улыбнулся.

– У меня нет ни малейшего желания нежничать с тобой. Я и сам хочу тебя до одури, и не успокоюсь, пока не оттрахаю всеми возможными способами!

Пожалуй, это самые горячие слова, которые я когда-либо слышала.

– Поэтому, первое условие: твои раны должны быть в полном порядке, не хочу на них отвлекаться. Второе: ты на этот момент не будешь моей коллегой. И третье, самое главное: ты расскажешь мне свою историю.

– Сдается мне, что мы не схлестнемся на этом татами никогда… – скептически цокнула я.

– Что ж, тогда продолжим играть в детские гляделки и раскраски на фартуках!

На этих словах раздался визг одного из щенков – малыши переусердствовали в игре и один больно укусил другого. Егор огляделся, разводя руки в стороны, и со смешком сказал:

– Ты реально чокнутая, ходить тут в два часа ночи!

– Это далеко не весь перечень безумия, на которое я способна. Я только что была готова позвать тебя в номер и переспать.

– А я чуть не согласился…

Я взяла его за руку и повела к отелю через гаражные закоулки.

– Ты в курсе, что перелом ребер заживает от трех до шести месяцев, – я бросила на него лукавый взгляд.

– Угу.

– Что будешь делать все это время?

– Жрать фалафель.

Я рассмеялась, но схватилась за бока, расцепив наши руки.

– А что, если мы оба не уйдем после стажировки?

– Тогда у меня через пару месяцев появятся жесткие мозоли на руке.

Мы вышли к освещенной территории отеля, где я четко видела триумфальную улыбку Егора.

– Ну, а если серьезно, у тебя есть идеи, как нам работать бок о бок и не… не знаю, не пересечь красную линию или вообще нечаянно не влюбиться друг в друга?

– О, можешь не переживать на счет этого, булочка, тут ты в полной безопасности!

Он очертил свой силуэт указательным пальцем и сказал:

– Эта территория закрыта для чувств.

Вот оно что.

– Тогда, ты тоже можешь не волноваться. Мне совершенно точно нельзя никогда и ни к кому привязываться.

– Даже спрашивать не буду, что это, мать твою, значит.

– Хороший мальчик, – я встала на цыпочки, потрепала его густую каштановую шевелюру, а он отдернул голову. – Иди поспи, Иванов.

– А ты лечи свои долбанные ребра, больно смотреть, бу… кхм, Лера.

Я ушла в отель, не оборачиваясь. Тело трясло мелкой дрожью, как после пережитого состояния аффекта. Да, что с тобой, Валери?!

Когда Егор Иванов рядом, мой разум будто ослепляет белой вспышкой. Мне нельзя ошибаться. Это очень опасно! Правила и условия – все это надуманная фигня!