– Не в чем разбираться, мне позвонили, рассказали, и это была последняя капля. Вся история.

– Та-ак, а предыстория существует какая-нибудь?

Она набрала воздуха в лёгкие, глядя на меня всё ещё с недоверием, но по каким-то причинам не стала сдерживаться и выложила всю историю.

– Предыстория в том, что всю мою команду уволили, я переругалась со всеми, с кем только можно, на меня напала Бермудская, а Чистяков меня подставил, но это ещё цветочки, мне приходится работать по тринадцать часов в сутки, чтобы подготовить ЦКК и Сферу к следующему запуску на обновлённой базе Медейи. – Она посмотрела на меня уже слегка покрасневшими глазами. – Впрочем, какое тебе может быть дело…

Всё стало гораздо понятнее.

– Хочешь расскажу много интересного? Уверен, тебе станет легче, ведь я знаю о смерти Вани гораздо больше твоего.

Следующий час мы сидели в фойе и разговаривали обо всём произошедшем, Ника поделилась своей болью, я поделился своей. Когда она узнала, что Ваня Попов покончил с собой не из-за того, что его уволили, а потому что он сошёл с ума, я увидел в глазах девушки огромное облегчение. Правда на словах, она держалась довольно сухо и прохладно.

Затем я сходил собрал, брошенные ею в меня бумаги, вернулся обратно на диван, и уже дал ей ознакомиться с этим более подробно, вдумчиво. Ника с интересом листала страницы, уточняла у меня некоторые диагнозы, симптоматику, когда материал закончился, закрыла папку и молча уставилась в воздух.

– Что скажешь?

– Что я могу сказать? Я физик, а не врач.

– Это же всё из-за Сферы… Ведь так? Ты можешь мне рассказать о том, как проходят ваши исследования?

– Смысл?

– Я хочу разобраться. Мне всё это не даёт покоя.

Она выдавила из себя усталую улыбку.

– Гриша, я тебе только одно скажу. Не просто так вся команда ЦКК пьёт Сондан на регулярной основе. Но как ты видишь, Ване это не помогло.

– Проблема ведь в том, что я не могу добровольно уехать с полигона.

– Тогда смирись.

– Даже крупицы полезной информации, облегчат моё бытие…

– Они тебя сведут с ума, Гриш. Забудь. Это всё ни к чему не приведёт. У Рыбочкина на проект поставлены огромные деньги, помимо прочего Чистяков сказал, что сюда везут дополнительные модули для Медейи, всё закручивается.

– Сведут с ума? То есть, ты что-то знаешь?!

Она внезапно снова охладела после того, как мне едва удалось пробить её стервозную защиту.

– Всё, Теплинин, во-первых, я и так рассказала тебе больше, чем должна, во-вторых, то, что я тебе рассказала – это военная тайна. И то, что у тебя на руках – это тоже военная тайна. С которой ты щеголяешь по полигону. – Она достала сигарету, сунула в рот, но не зажгла. – Ходишь по лезвию.

– Да почему ты не хочешь рассказать?! Чёрт подери! Я так много прошу?

Она выпучила глаза и посмотрела на меня как на попутавшего берега юнца, который раскрыл рот тогда, когда не следовало.

– Всего хорошего, Гриша.

На этом он резко встала и ушла, даже не попрощавшись.

Глава восемнадцатая

Спустя пару дней я вновь дежурил с Юрцом, и тот был на удивление трезв, чист и пахуч.

– Всё больше странностей в этом городе…

– Ты о чём?

Юра стоял, курил и смотрел на ближайшую помойку возле дома, откуда мы только что спустились после вызова.

– Посмотри сколько зеркал.

Я оглянулся и действительно возле мусорки стояли зеркала. Самые разные, начиная от крохотных косметических, заканчивая большими в полный рост. Часть из них накрыли тряпками, другую просто положили стеклом вниз.

– Да уж… Может быть просто вынесли из квартиры какого-нибудь старого коллекционера?

– Нет, так по всему городу. Люди избавляются от зеркал. Они их пугают.

– С чего бы?

– А то ты не знаешь…

Повисла пауза, мы заполняли документы и когда закончили, Влад снова начал рассказывать свои истории, начиналось всё с какой-то стандартной шизотеории о происходящем вокруг, а затем он переключился на сновидения. Мы уже ехали на другой вызов, а он всё вещал.

– Я шёл вот… Вот буквально здесь! Да! И там стояло огромное зеркало… Знаешь, такое… Как будто рассчитанное на самого Сатану. Иными словами, высоченное. Метра четыре. А отражало оно вовсе не то, что находилось позади меня, оно отражало другой мир, другую реальность. Там всё иначе, вроде почти так же, как и здесь, но совсем по-другому. Солнце на рассвете заливает всё голубым, а не оранжевым светом. Представляешь? Как тебе такой мир, где Солнце ещё не дожило до стадии жёлтого карлика, при этом люди уже на Земле существуют? Можешь в такое поверить?

– Разве оно когда-нибудь перестанет быть карликом? Его же так называют, потому что это очень маленькая звезда в сравнении с иными открытыми.

– Когда срок жизни светила будет подходить к концу, оно разрастётся до размеров красного гиганта. Только представь, сейчас мы на небе видим лишь жалкий, малюсенький жёлто-белый диск, а если перемотать время вперёд на пару миллионов лет, то всё, что мы увидим перед собой – это врата ада, разверзшиеся на небесах!

Я помотал головой.

– Ты бредишь, друг мой.