Вместе со снегом пришла какая-то хандра, отчаяние, апатия, печаль, тоска и уныние. Всё в этом чёртовом городе внезапно стало чужим, мне захотелось вернуться домой в столицу, где меня ждали родные. Тут же проснулось желание поехать в деревню, где отец вёл хозяйство днями и ночами. Уже не без удовольствия я бы вычистил хлев, прополол бы грядки, покормил куриц, свиней, поиграл бы с Тишкой – нашим псом породы двортерьер. Всё то, что я не любил в юношестве, теперь казалось таким манящим и приятным.

Ели едва припудрились, сосны укутались в белую вуаль, серый асфальт стал чёрным в белую крапинку. Редкие, одинокие изумрудные листья кустарников и берёз утратили всякую надежду и накрылись пуховым одеялом до самой весны, янтарный ковёр ссохшихся листьев клёна терпеливо ждал своего часа. Через пару недель охра превратится в коричневый марс, коричневый марс сменит жжёная сажа, а она в свою очередь смешается с землёй и асфальтом. К весне от всего этого распрекрасия не останется и следа.

Минут пять я ловил языком снежинки, затем мне это надоело, и я отправился прямиком к Олесе. Она меня не ждала, но и я её звонка тогда не ждал, так что будем квиты.

Оказавшись напротив её двери, я стоял и барабанил, как конченый. Открыла она, как обычно, спустя минут пять, не раньше.

– Гриша? Я тебя не ждала!

– И тебе добрый день.

– Нет, не входи!

Она вышла на лестничную площадку в своём халате.

– Что ты хотел?

– Я знаю, как ты меня отблагодаришь за ту услугу, что я тебе окажу.

Она испуганно приложила палец к губам, призывая меня говорить тише.

– Ты как гром средь бела дня, ей богу! – Виноградова отвела меня на другой этаж, взяв ключи и захлопнув дверь. – Ну и что ты там придумал?

– Мне нужна машина, с открытой страховкой.

– Да ты сдурел? Я конечно щедрая, но даже у меня столько нет… Как я тебе найду машину? Да ещё и с открытой страховкой…

– Давай я доплачу. Ты же говорила, что мы поедем в одно место. Мы поедем на машине?

Она огляделась по сторонам.

– Да, да, на моей машине… Я не могу тебе её продать.

– Тогда я выхожу из нашей сделки.

– Гриша!

– Что? Я тебе говорил, чуть что подозрительное, и сразу до свидания.

– Какой же ты козёл!

– Это значит, что мы с тобой разрываем наш контракт?

Она задумалась.

– Нет. – Снова огляделась по сторонам. – Ладно, я что-нибудь придумаю. С тебя четыреста тысяч.

– Ну ничего себе наценочки! А чего сразу не миллион?

– Я тоже не богачка и не всесильная… Для меня это ещё дополнительный геморрой, а тебе только банкноты отслюнявить. Тем более машина хорошая, на ходу, относительно новая и с одним владельцем.

– Двести пятьдесят!

– Ты хочешь меня на улице оставить? Этого слишком мало!

– Двести семьдесят пять и точка.

– Хотя бы триса пятьдесят!

– Триста!

Олеся помялась, но через секунду протянула руку.

– Договорились.

Я пожал её мягкую ладошку.

– Но с тобой, Теплинин, будет договор!

– Какой ещё договор?

– Ты нас на этой машине вывозишь с ребёнком, когда начнётся…

– Что начнётся?

– Не юли, ты знаешь о чём я…

– Вот об этом, кстати, тоже хотел поговорить, Олеся…

– Только не сейчас! У меня вообще-то своя жизнь тоже есть… Иди займись своими делами.

– Нет, нет, нет… Я буду просто стоять под дверью, а ты будешь это чувствовать и беситься. Поэтому, либо сейчас, либо никогда. Учитывая, что ты знаешь все расклады, ты понимаешь, что скоро у нас может не остаться времени и вовсе.

Виноградова была крайне недовольна, но как будто у меня был карт-бланш на манипуляции ею, поэтому девушка хоть и взбесилась, но всерьёз рассматривала разговор со мной, как неотъемлемую часть сегодняшнего дня.

– Ладно, чёрт с тобой. Жди меня в кафе «Полуночник» через полчаса. Поговорим… Всё равно это неизбежно.

На том и разошлись, я засел в кафе, заказал еду и даже успел съесть салат к тому моменту, как она пришла. Выглядела Леська очень эффектно, вьющиеся огненно-рыжие волосы, едва уловимые веснушки, алая помада, малахитовые глаза, бледная кожа с лёгким румянцем на щеках. Сверху она надела свитер, который был ей явно велик, а также изящное пальто с блестящей, шёлковой подкладкой.

– Что ты хотел узнать? – Она начала с козырей, подняла руку, подошёл официант. – Чаю пожалуйста. Зелёный, с жасмином.