На террасе, десятью футами ниже их прогалины, двигалась еще одна белокожая фея. Рохан не слишком удивился, когда увидел бредущего за ней солдата в пятнистой форме. Спустя минуту оба скрылись в пещере.

— Сегодня у них неплохой урожай! — пробормотал Джибс.

И, опустившись на траву, занялся кокосовым орехом.

Прошло меньше минуты, когда за спиной Джибса раздался шорох.

Рохан, который сидел лицом к нему, увидел, как над кустами поднялось белов прекрасное лицо. Вытянутая вперед рука, словно высеченная из белого мрамора, указала прямо на молодого человека.

— Ты…

Джибс, в этот момент как раз срезавший верхушку с очередного ореха, не оборачиваясь, но с поразительной точностью метнул нож.

Рука девушки небрежно отбросила его в сторону.

Джибс, оценивший точность и быстроту движения ночной феи, невольно прищелкнул языком от восхищения.

— Не тронь нас, дух земли, злой дух! — произнес Тарарафе высоким вибрирующим голосом, с восходящей интонацией. И добавил еще несколько слов на языке, которого Рохан не знал.

— ОНА правит нами! — сказано было на суахили.

И прозвучало как удар гонга.

— Оставь нас! — повторил Тарарафе. Но из его голоса исчезли обертона. И уверенность.

— ОНА правит! — повторила белокожая по-английски.

Рука Джибса незаметно подобралась к автомату.

У него были самые серьезные намерения. Но они не осуществились.

Фея вытянула вперед обе руки, простерла их над мужчинами и пропела ту самую ноту, что слышал Рохан полчаса назад. И точно так же в животе у него стало пусто. Он попытался сопротивляться, но вдруг обнаружил, что уже стоит на ногах. Краем глаза молодой человек заметил, что и друзья его тоже встали. Даже Тарарафе больше не противился магической силе.

Рохан сделал шаг по направлению к обрыву, прошел прямо через кустарник (ветви царапали кожу, но Рохан ничего не мог поделать) и продолжал идти, пока земля не ушла у него из-под ног. Упав на песок, Рохан сильно ударился коленями и локтем. Но тело его, невзирая на боль, тут же начало подниматься. Рохан уже встал на колено, когда в шаге от него сверху промелькнули ноги девушки. Упруго коснувшись террасы, они распрямились и грациозным прыжком перенесли тело белокожей на несколько футов в сторону. То, что ноги эти оканчивались острыми раздвоенными копытами, совершенно не удивило Рохана. Он даже ощутил что-то вроде удовлетворения. Словно уже догадывался об этом и убедился в собственной правоте.

Дух леса, лесная женщина, женщина-сатир… все вставало на свои места. Если руководствоваться не реальностью, а мифологией.

«А что есть реальность?» — подумал молодой человек, пока его тело поворачивалось по направлению к входу в пещеру.

Рядом упал Дин.

«Этой одного мало!* — мелькнула мысль в голове Рохана.

Потом он увидел, как падает Тарарафе.

Но масаи фея не дала коснуться земли. Быстрое движение — и она поймала его на руки. Как ребенка.

Зрелище было невероятное: Тарарафе был в полтора раза крупнее белокожей. И тем не менее фея двинулась: к пещере, неся его на руках. При этом стройное тело лишь немного откидывалось назад, а шаг был грациозен, как у балерины на пуантах. Но легче, шире, свободней. Рохан, который еще помнил тяжесть руки охотника на своем плече, был потрясен. Однако важнее было то, что белокожая явно заботилась о раненом. Значит, чудесному созданию не чуждо милосердие? Значит и он, Рохан, может надеяться на лучшее?

Пока молодой человек размышлял, ноги сами по себе преодолели расстояние до пещеры. Ночная фея уже исчезла в ее темном зеве. И Рохан последовал за ней. А позади, утратив обычную мягкость поступи, топал Дин Джибс.

Темнота окружила Рохана со всех сторон. Будто его завернули в одеяло. Воздух был суше и прохладней, чем снаружи. Слабый ветерок дул в спину, принося запах океана. Рохан двигался, механически перебирая ногами. Все чувства его были напряжены, как и должно быть у человека, (идущего в абсолютной темноте. Рохан был уверен, что рано или поздно споткнется или ударится о что-нибудь. И но слишком удивился, когда твердый каменный пол кончился и он полетел в пустоту.

Рохан весь сжался, ожидая удара… Но удара не было.

Несколько рук подхватили его и поставили на ноги.

Вокруг по-прежнему была непроглядная тьма. Но по неуловимым признакам молодой человек понял, что вокруг довольно много живых существ.

Несколько женских голосов заговорили одновременно. Голоса были так красивы, что слышать их доставляло чувственное удовольствие. Но Рохан не только не узнал языка, на котором они говорили, но даже не смог соотнести его с любым из ему известных. Он уловил лишь ассоциативное сходство с «восстановленным» древнегреческим в тонировании произносимых гласных. Но самое примечательное, что в этой речи полностью отсутствовали шипящие и свистящие звуки.

Рохан настолько увлекся, что позабыл о своем положении. Но вспомнил о нем, когда тело его вновь пришло в движение. Сделав около десяти шагов, Рохан остановился. До его слуха донеслось журчание воды.

А потом среда женских голосов прорезался мужской. Властный певучий баритон, произнесший короткую фразу, после которой вокруг воцарилась тишина.

Стало слышно, как шагах в десяти плещет вода.

И еще — чье-то тяжелое дыхание.

Легкая рука коснулась лба Рохана. И мужской голос произнес одно единственное слово, от которого мир вокруг Рохана взвихрился и зеленая пелена накрыла его до сих пор свободный ум. Но, уже проваливаясь в воронку беспамятства, Рохан успел осознать, что понял то единственное слово, последним пришедшее из тьмы. Слово это означало: