Ясные глаза АНКА подернулись пеленой… и Дин Джибс содрогнулся.

Миллионы крохотных иголочек вонзились в него изнутри. Это была не столько боль, сколько зуд, пробравший его до костей.

Тарарафе, наблюдавший за происходящим со звериной сосредоточенностью, увидел, как сеть морщин, избороздивших маленькое лицо друга, начала «растворяться».

Складки обвисшей на шее бронзово-коричневой кожи понемногу подтягивались и исчезали. Лицо американца менялось. Ощущение было такое, словно они смотрят пущенный задом наперед фильм, каждый кадр которого отмечал год жизни Дина Джибса. Подтягивалась кожа, исчезли мешки под глазами и складки у рта. Даже кончик носа немного округлился.

Трое остальных с благоговейным страхом взирали на происходящее чудо. Прошло меньше минуты — и вместо старого, пусть еще довольно крепкого мужчины перед ними сидел человек не старше сорока лет. Зуд, терзавший Дина изнутри, ослабел и пропал.

— Хорошо! — удовлетворенно произнес АНК.

«Я ошибся? — подумал Тарарафе. — Он — не Зло?»

— Однако! — Джибс потер ладонями щеки. — Мне и впрямь…

И замолк, почувствовав под пальцами неожиданно упругую молодую кожу.

— Вот так так! — озадаченно проговорил он.

— Что ж, — сказал сын Древней, вставая. — Раз вы желаете оставить меня — пусть будет так! Вы можете отплыть на своем паруснике. Я пошлю вам попутный ветер на первые пятьдесят миль!

— Но твои… женщины… не помешают? — настороженно спросил Тарарафе.

Сын Древней покачал кудрявой головой.

— Можете отплыть хоть сейчас. Хотя, — он ласково посмотрел на Джибса, — мне жаль расставаться с тобой, мастер Дин!

— А Рохан? — быстро спросил Джибс.

— Мой брат останется! — тоном, не допускающим возражений, ответил АНК. — Можете забрать девушку, если она пожелает. Но, — тут он мелодично рассмеялся, — уверен: она не пожелает! Берите все, что вам нужно, — и уплывайте!

— Но мы не должны никому ничего рассказывать, верно? — спросил Веерховен. — А если нас спросят, то…

— Да говорите что хотите! — махнул рукой АНК. — Мне-то что!

— Я не поеду без Рохана! — твердо заявил Джибс.

— Я рад этому! — АНК повертел в тонких пальцах свирель.

— Рад? Почему?

— Значит, ты тоже останешься!

Лоб Джибса прорезала вертикальная морщина. Но альтернативы не было.

— А я могу уехать? — спросил Веерховен.

— Я сказал! — В голосе АНКА появились нотки презрения.

— Тогда я возьму катер! — быстро сказал Рихард. — Я не умею управлять парусом!

— Он умеет! — отрезал Тот-Кто-Пришел, указывая на Тарарафе.

Масаи открыл было рот, чтобы сказать: он не оставит друга, но…

— Ты поплывешь с ним! — произнес АНК. И в голосе его была Сила.

— Да, — вяло согласился Тарарафе. К немалому облегчению Джибса.

— А можно, я тоже останусь? — робко спросил МТанна, от волнения перейдя на африкаанс.

— Ты? Оставайся!

— Найдешь меня сам! — сказал сын Древней Джибсу и танцующей походкой отправился к воротам.

— Нам надо взять еду, воду? — спросил Веерховен.

— Все есть! — ответил Дин. — Тара, я рад, что ты решился!

— Так надо, — лишенным эмоций голосом проговорил масаи. — Прощай, Рангно.

— До свиданья, охотник! Мы увидимся.

Тарарафе промолчал.

— Надо спешить! — заметил Веерховен. — Пока эта желтая статуя не передумала!

— Что он говорит? — спросил Тарарафе.

— Говорит, что вы должны поспешить! — перевел Джибс. И тут только сообразил, что, пока говорил АНК, они все его понимали. И он, Джибс, не смог сейчас сказать, на каком языке говорил сын Древней. Но разве это было важно?

— Удачи вам! — сказал он. — Пойдем, паренек! — Джибс махнул рукой МТанне.

— Постой! — вдруг вспомнил Веерховен. — Дин! На, возьми]

— Что это? — Джибс с удивлением посмотрел на пластиковые колбы с лекарствами.

— Это… Неважно. Я думаю, они как-то защищают от… колдовства… — Рихард замялся. Ему не хотелось объяснять, что это за таблетки. Да и насчет защиты он не был очень уж уверен.

— Съедай по капсуле из каждой два раза в день! — сказал он.

— Спасибо, — с некоторым сомнением произнес Джибс и взглянул на Тарарафе. Но тот намеренно отвернулся.

— Ну что ж… — пробормотал американец. — Счастливого плавания!

И зашагал к воротам навстречу садящемуся солнцу. МТанна потрусил за ним.

Через минуту оба скрылись в зарослях.

— Пойдем! — Веерховен похлопал масаи по плечу.

Тарарафе поднял на него пустые глаза.

— Пойдем! — повторил Рихард и показал рукой. — Плыть!

— Плыть! — повторил африканец и заторопился к воротам.

— Эй, погоди! — крикнул Веерховен. Ему надо было захватить с собой личные вещи.

К счастью, это не требовало много времени: все, что нужно, лежало у него в кабинете в маленьком сейфе. Паспорт, сертификат, копии контрактов он хранил на континенте, в надежном банке. Так что все уместилось в пластиковый мешок, и самыми тяжелыми в нем были пистолет и наручные часы.