Это все чертовски странно. Возможно, это мой шанс спастись. Или быть разрубленной на несколько свежих стейков.

Совсем недавно я пересмотрела все серии «Крика», именно поэтому в мою голову лезли самые дикие мысли.

Темная фигура была огромной и, клянусь, я смогла разглядеть черный балахон и маску Призрачного лица[1]. Он медленно направлялся в мою сторону. Мое воображение настойчиво дорисовывало фигуре детали. Например, нож в правой руке или крюк в левой.

Беги!

Я развернулась и сорвалась с места. Кровь отлила от лица, когда я услышала, что он бежит за мной. Его шаги были куда реже моих, кроме того, в скорости я проигрывала, однако старалась выдать все, на что было способно мое тело. Мне нужно было добежать до моста, а там я могла бы…

Что могла бы? Сброситься в пролив в надежде выплыть где-нибудь позже? Это же не чертов фильм, Кирби.

На миг все провалилось в тишину, я вдыхала так глубоко и часто, что легкие объяло огнем, а затем над ухом прокатилось его тяжелое дыхание. Огромные руки обернулись вокруг моего тела и остановили меня, вдвоем мы чуть не повалились на землю, но маньяк за моей спиной на удивление потрясающе держал равновесие.

Вся жизнь пронеслась передо мной за пару секунд.

Я так молода, я не готова умирать!

И только я хотела начать вопить, умолять его отпустить меня или предложить забрать все мои двадцать три бакса из кошелька, как услышала низкое и хриплое над ухом:

– Ты быстро бегаешь, но я быстрее.

Резко заморгав, я увидела перед собой лицо Бёрди.

– Я пережила это. Где они, а где я. Где он, а где я, – ответила я подруге.

– В данный момент я за твоей спиной.

Я обернулась, встречаясь взглядом с синими глазами антихриста во плоти, едва не впечатываясь своей грудью в его. Девушки рядом с ним не было. Однако через два барных стула от нас я заметила Далласа Белла.

– Строишь планы по завоеванию мира, как Наполеон?

– Как Жозефина подумываю об отравлении.

– Меня?

Я взглянула на него исподлобья и сделала глоток дайкири:

– Великие завоеватели не говорят о своих планах, тем более потенциальной жертве.

Уилсон кивнул бармену и заказал себе виски.

Я старалась игнорировать его присутствие, но делать это было тяжело. Даже не касаясь меня, он заставлял мою кожу гореть. А может, все дело в очередной порции алкогольного коктейля?

Нет, Кирби, дело в том, что ты была влюблена в него с того момента, как впервые увидела восемь лет назад.

Не была!

Очередная фанатка прижалась к Уилсону, и целых пять минут он был вынужден отвечать на ее вопросы, которые, конечно же, были продиктованы исключительно любовью к хоккею.

Она назвала рефери «Его честью», явно перепутав хоккей с сериалом «Закон и порядок», но в остальном ее интересовали вполне «хоккейные» вопросы. Сколько Уилсон способен играть без замены, насколько тяжело орудовать такой большой клюшкой и подобные.

Когда фанатка получила автограф «Короля» чуть выше левой груди, а также взяла его номер, то ушла.

– Она милая, – безэмоционально заключил Рэй, скользя взглядом по длинным стройным ногам и черному короткому платью.

Я фыркнула, чем моментально привлекла его внимание.

– Все эти женщины. Совесть не грызет из-за того, что подаешь им несбыточные надежды?

– Кто сказал, что я даю им надежду?

– Секс уже своего рода надежда, мечта каждой, что она станет той самой, последней, кто завоюет сердце игрока.

Эти темы мне точно не хотелось обсуждать с Рэем, но несколько порций дайкири выпускали на волю ту самую болтливую сучонку Кирби.

– Так ты считаешь меня игроком?

– Все так считают, у тебя паршивая репутация.

Рэй дернул подбородком и безразличным взглядом окинул зал.

– Их надежды – не мои проблемы, – отрезал он.

– Разве ты не считаешь, что эта обязанность лежит на твоих плечах?

– Почему ты вдруг сваливаешь эту обязанность на меня? Потому что я мужчина?

– Именно.

Рэй взглянул на меня с явным снисхождением в глазах, словно я была наивным ребенком, который ничего не понимал в этой жизни.

– Я не завожу интрижки с маленькими девочками вроде тебя, Стоун. Это взрослые женщины, которых никто не принуждает к этому. Я всегда галантен с теми, с кем сплю, однако никогда не даю обещаний и не вселяю надежд.