— Рав, — сказал Марко, его голос был мягким, но назидательным. — Ты должен позволить мальчику быть таким, какой он есть.

— Нет, я должен оберегать его.

Слова Алессио, сказанные в ту ночь в парке, вернулись ко мне.

«Моя единственная цель в жизни — обеспечить твою безопасность».

Прилив свежего страдания пронесся через меня, отдаваясь болью в разбитом сердце. Я не был слабым. И не нуждался в защите. Четыре года я выживал в одиночку.

Мне больше никто не нужен.

— Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Я сам справлюсь, — слишком резко сказал я.

Фаусто сложил руки и прижал указательные пальцы к губам. Он делал так, когда ему нужно было сообщить плохие новости, и он думал, как лучше это сформулировать.

Но я не хотел этого слышать. И продолжил:

— Я ухожу, с Бускеттой разберусь сам. Это именно то, что ты бы сделал в моем возрасте.

— Он прав, — сказал Марко, когда Фаусто молчал.

— Я бы прислушался к старшим и принял их советы во внимание, — моему отцу это не понравилось. Он нахмурился сначала на Марко, потом на меня.

Возможно. Но Фаусто на этом не остановился бы. Я знал, как он заслужил прозвище Il Diavolo.

— А потом ты бы поехал в Палермо, выследил Бускетту и порезал его на ленточки.

Губы Зио Марко подергивались, но он молчал.

— Возьми Бенито, — прорычал Фаусто. — Не ходи один.

— Если мне придется идти в горы, будет лучше, если я буду один. Так меньше шансов, что меня обнаружат. Больше я никого не возьму с собой, — отмахнулся я от этого одной рукой.

— Если я скажу тебе «нет», ты ослушаешься меня и все равно пойдешь, — Фаусто побарабанил пальцами по столу.

— Si, certo. (Да, конечно.)

— Ёб твою мать! — папа ударил по столешнице своего стола. — Вот в чем проблема с сыновьями. Они всегда думают, что умнее других.

— Папа, я могу это сделать. Зио, скажи ему.

На лице Марко появилась гримаса, как будто он не хотел вставать между мной и Фаусто.

— Я понимаю желание отца защитить своих детей, — медленно произнес он. — И я также помню, каким ты был, Фаусто, в двадцать четыре года.

— Ты не помогаешь, — сказал Фаусто своему кузену.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — Марко пожал плечами.

— Мне нужны новости. Не вздумай по несколько дней не сообщать мне о себе. Звонишь каждый день, понял? — Фаусто провел рукой по лицу.

— Непременно. Te lo prometto,(Даю слово) — кивнул в ответ, подавляя улыбку. Можно по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз отец менял свое мнение по какому-либо вопросу. Это было похоже на большую победу.

— Марко, скажи им, чтобы готовили самолет, —закрыв глаза сказал Фаусто и тяжело вздохнул.

Глава 26

Джулио

Где-то на холмах в окрестностях Палермо, Сицилия

Пять дней спустя

Я чертовски ненавидел природу.

Ненавидел бродить по лесу, лазить по горам и спать на земле. Мне нравились ночные клубы, машины и мягкая постель. Стриминговые сервисы и горячая еда. Подушки и теплый душ. Все это путешествие было ужасным.

Но я был прав. Бускетта не доверял своему младшему сыну и после смерти Нино вернул контроль в свои руки. Это означало, что моя сеть поставщиков знала, где живет Бускетта. По моим данным, Бускетта прятался в крошечном фермерском домике, затерянном в этих богом забытых холмах.

Взобравшись на гребень, достал бинокль и осмотрел окрестности. Неудивительно, что дон Бускетта так и остался призраком. Вокруг не было ничего. Мне предстояло исследовать радиус в десять миль, вершины и долины, заполненные почти невидимыми укрытиями. Но в конце концов я бы его нашел.

Я достал из рюкзака энергетический батончик и медленно его ел. Мне нужно распределить запасы еды, чтобы ее хватило надолго, по крайней мере, до тех пор, пока не найду следующий город или деревню.

— У меня есть шоколадный батончик с карамелью, если хочешь. На вкус намного лучше.

Голос позади меня был знакомым. И определенно нежелательным.

Я вскочил на ноги, обернулся и увидел стоящего там Алессио. Я уже держал пистолет в руке, направив его на него.

— Ты что, блядь, смерти желаешь?

Он прислонился к дереву, уперев руки в бока. Его рюкзак лежал на земле у ног. Алессио выглядел худее, чем в последний раз, когда видел его, лицо было покрыто щетиной. Его правую руку и предплечье закрывал гипс.

Как долго он наблюдал за мной?

— Три часа, — ответил он, прочитав мои мысли. — Ты не так хорош в этом деле, как думаешь.