— Чем обязана такому прекрасному визиту, мама? — Я опустилась на диван и сложила руки.

Ноздри мамы раздувались, пока она пристально посмотрела на меня. Даже Элли обижено покачала головой.

— Не умничай. Что, черт возьми, происходит? Ты превратилась в кожу и кости, больше не выходишь из дома, даже на работу, ото всех отдалилась. Эван позвонил Элли после того, как ты покинула его офис. Он превратился в развалину. Этот парень любит тебя, а ты бросила его, как мусор. Ты не виделась со своим крестником уже несколько недель, а я лишь получаю пятиминутный телефонный звонок, который заканчивается тем, что ты бросаешь трубку. Поэтому я пришла, чтобы спросить тебя лично. Ты больна, подсела на наркотики или что?

Я, нахмурив брови, посмотрела на маму.

— Нет, мама. Я не сижу на наркотиках. Как ты даже могла об этом подумать?

— Пейдж, даже мне такое несколько раз приходило в голову. — Моя голова дернулась в направлении Элли, и она пожала плечами. — Ты уже давно не похожа сама на себя. Это было постепенно, но я бы сказала, что за последние пару месяцев ты изменилась на сто восемьдесят градусов. Мы твоя семья. Мы любим тебя. Эван любит тебя. Просто, пожалуйста… Скажи нам. Проблема ведь не в слабой иммунной системе, не так ли?

Я потерла глаза. Я больше не могу бегать. Не хочу волновать свою семью, но и не хочу, чтобы они думали, что я действую целенаправленно.

— У меня волчанка. Я знаю это со времени моей первой встречи с доктором Стивенсом. У меня язвы в горле, которые стали настолько большими, что я не могу есть, не причиняя себе боль. Суставы меня подводят, даже с новым лекарственным средством. В моих легких жидкость, поэтому я на учете у пульмонолога, а теперь доктор Стивенс нашла проблему и в почках. Мне сказали, что я не смогу иметь детей, пока обострение не утихнет, а это может никогда не произойти. А если почки уже пострадали, я вообще никогда не смогу иметь детей. Кроме того, во многих случаях волчанки почки вообще отказывают. Поэтому вопрос детей, уже не будет важен, если я умру.

Впервые в моей жизни моя мать потеряла дар речи.

Элли подхватила ее под грудь и помогла сесть на диван рядом со мной. Она обхватила мою руку своими.

— Почему ты никому из нас не сказала? Почему переживала все это в одиночку?

Я пожала плечами. Почему я это сделала?

— Все началось с того, что я не хотела, чтобы мои родные паниковали. Я ждала, когда смогу взять все под контроль и мне не придется рассказывать правду. Но все становилось гораздо хуже, и тогда уже было слишком поздно, поскольку я слишком долго лгала. Мы все совсем недавно потеряли Джека. И я не могла поставить семью перед фактом еще одной болезни. Думала, что самой мне будет легче справиться.

— Как ты можешь быть такой глупой? — Моя мама покачала головой, поглаживая мое колено. Я улыбнулась сквозь слезы облегчения. Теперь мне была нужна моя жесткая мать, я поняла, как трудно мне было все это время без ее криков и поддержки. — Ты заслуживаешь нашу заботу так же, как и Джек. О, родная… — Ее подбородок задрожал, а голос затих. Моя мама никогда не плакала и увидев ее слезы, мне захотелось присоединиться к ней. Она прочистила горло и придвинулась еще ближе ко мне. — Почему ты покинула Эвана, малышка? Вы же очень любите друг друга. Почему ты оттолкнула его?

— Потому что я люблю его. Он жертвовал своей жизнью для всех, начиная с пятнадцати лет. Он заботится об отце, который относится к нему как к дерьму, он бросил все и вернулся, чтобы помочь Джеку. Все, что он хочет — это собственная семья. Если бы он знал правду, он пожертвовал бы всем этим, чтобы заботиться о больной женщине, время которой уже, возможно, истекает.

— Во-первых… — уверенный голос Элли вызвал у меня недоумение. — Эван хочет тебя. Он никогда не воспринимал это как жертву. И ты никак не можешь знать, сколько времени тебе отведено. У моей тети волчанка, она проходила через взлеты и падения. Увидев ее сегодня, ты бы ни за что не сказала, что ее что-то беспокоит.

Я продолжала ждать, что обострение ослабнет, но все становилось только хуже. Во мне больше не осталось надежды.

— Элли, у меня было так много падений, что я уже забыла, как ощущаются взлеты. Я не могу заставить Эвана проходить через это.

— То, что ты не можешь сделать, так это отобрать у него выбор. Не навязывай ему мысли о том, что ты больше не хочешь быть с ним только потому, что не хочешь быть его бременем.

— Я бы очень хотела быть похожей на Джека, Элли. Он был настолько храбр, что никогда не пропускал ни одного удара, даже если рак забирал у него все силы.

— Ты больше похожа на Джека, чем думаешь. — Элли села на диван и скрестила ноги. — В день его диагностики мы должны были праздновать нашу первую годовщину. Он пришел домой и сказал прямо, что у него агрессивная форма лейкемии, и он поймет, если я захочу развода.

Ого. Я никогда не ожидала, такого от Джека.

— И что ты ему… Ответила?

— Я назвала его придурком. — То, что маленькая Элли назвала кого-то придурком своим нежным голоском, порадовало меня. Я хихикнула, и она улыбнулась. — Тогда я сказала, что мое место рядом с ним. Сказала, что мы вместе будем бороться с раком, так же, как и вместе боролись со всеми трудностями на нашем пути, и мы получим максимальную отдачу от этой жизни, сколько бы она ни продолжалась для каждого из нас. — Элли улыбнулась и отвернулась. — Потом он поцеловал меня и сказал — поздравляю, ты прошла тест.