Казалось, что атака Древнего была успешной и принесла ему не меньше урона, чем его противнице. Ящер уже праздновал победу и хотел окончательно добить девушку, но его лапа, которой он сбил противницу, надломилась. Кожа с неё слазила, и казалось, что она одновременно медленно горела и тлела, сгнивая на глазах, причиняя дикую боль. Хромая, Древний всё же двинулся в сторону девушки.

Меня почему-то не пугала ситуация, хотя подсознание твердило, что с девушкой всё в порядке, а глаза говорили об обратном: вот она лежит переломанная у стены. Мозг отмечал несоответствия: тело девушки еле-еле подавало признаки жизни и не восстанавливалось. Вот оно: Сара не регенерировала, хотя мы уже успели подкрутить её регенерацию и дать уроки управления праной, раны уже давно должны были начать заживать.

Разогнав своё восприятие до предела, перебирая спектры зрения и иногда совмещая их, я нашёл Королеву клинков в стороне и понял, что изломанное тело было лишь суррогатом иллюзии, накачанным под завязку праной. Сара же в это время стояла почти в центре арены, держась за воткнутое в землю копьё и вливая в него гигантские объёмы энергии.

Древний тем временем подошёл поближе и решил залить обманку потоками молний, извергаемых из его пасти. Пробовать на зуб после почти истлевшей лапы он её поостерёгся. Пока он изливал в своей атаке всю скопившуюся злобу и ненависть на иллюзию, предвкушая, как поглотит сильную эссенцию побеждённой, девушка закончила приготовления, вогнав своё копьё поглубже в землю, и выпустила копившийся в нём поток энергии в сторону противника. Волна болотистой энергии разошлась толстой ветвистой молнией по земле, стоило ей соприкоснуться с телом древнего, как из земли в него вырвались призрачные лианы. Стоило им соприкоснуться с телом Зурвана, как странные зеленоватые трещины, которые всё это время продолжали расползаться по телу гигантской ящерицы, сильно засветились, из них пошёл яркий зелёный туман, а по телу начали бить ярко-зелёные молнии. Древний взревел, все мы чувствовали его боль, его плоть горела изнутри, странные лианы опутывали тело, сковывая древнего. Сара же, припав на колено, старалась удержать копьё, прогоняя через него большие объёмы энергии.

Древний боролся, горел заживо, но не сдавался, почти полностью оплетённый, он ярился, стараясь вырваться. Девушка из последних сил выпустила почти половину оставшегося резерва единым импульсом в копьё и резко сорвалась в сторону своего противника. Тот, получив новый заряд бодрости, активней забился в агонии. На полпути Сара совершила пространственный скачок, оказавшись на черепушке ящера, вцепилась в шкуру и вогнала тому в череп свои крылья, вцепилась когтями. С её рук и крыльев в черепушку срывались протуберанцы фиолетовой и белой энергии, чем-то это напоминало, как в игровой заставке она убила Менгска,

В этот момент от Сары исходил бурный поток энергии, её глаза горели золотом, а по рукам то и дело проходили разряды белых молний. Три минуты она играла с древним в безумную игру, уклоняясь от его атак. Когда её резерв почти иссяк, она сорвала с пояса рунную пластину, раздавила её в кулаке. Тело девушки тут же окутал беловатый сферический щит. Через миг прозвучал оглушительный взрыв, и Сару отбросило в сторону на несколько десятков метров.

Пока Сара собиралась с силами, древний издавал вой и царапал свою морду. Его глаза уже давно лопнули, и из них вырывались протуберанцы фиолетовых и белых потоков энергии, постепенно выжигая морду существа. Я ожидал взрыва, подобного тому, что бывает в заставках игр моего детства из прошлой жизни, но Древний просто и банально испустил дух, подохнув: он банально плюхнулся мордой на землю. В этот момент я почувствовал, как Сара инициировала поглощение: энергия начала перетекать из тела древнего в сторону девушки, и поглощение началось.

Ритуал заработал на полную мощность, и выброс энергии от смерти древнего запустил его на полную мощность. Пока Сара поглощала душу и сущность поверженного, вокруг началось буйство энергий.

Арены ликовали, и им вторили все мои дети, даже на далёких планетах вне нашей родной звёздной системе. Впервые я так чётко ощущал столь далёкие огоньки моих детей. Ритуал, задуманный детьми, набирал обороты: энергия стекалась в Колизей со всего Зеруса, и я видел увеличивающиеся потоки, идущие с неба, и тонкие ручейки с других планет, которые становились всё сильнее с каждым мгновением. Сама арена выступала в роли буфера и фокусировки, через которые вся стекающая энергия била ярким лучом в зависший над ней кристалл. Кристалл, в свою очередь, перекачивал энергию по образовавшемуся у него потоку в поля вечной охоты.

Глаза моих детей горели огнём, они были в некоем трансе, и поток аккумулируемой энергии только рос с каждой секундой. В какой-то момент кристалл начал расти, а от него в обратную сторону происходили выбросы неизвестной нам энергии. Обмен энергиями продолжался почти двадцать минут, пока я вновь не ощутил внимание родного мира. Он был счастлив и сам подал энергию, и со стороны казалось, что по земле к арене идёт волна тёмно-розового тумана, которая, достигая арены, трансформируется в огонь. Вся арена была в иллюзорном тёмно-фиолетовом пламени, чей поток вихрем втягивал в себя парящий кристалл, с которого в обратную сторону било золотистым потоком к Зерусу и голубоватым в небо.

Я потерял счёт времени, наблюдая за буйством красок и энергетическими обменами с потусторонним миром. Но всему есть предел: поток энергии от детей и родного мира иссяк, а кристалл начал пульсировать, вызывая у меня тревогу.

Пространство начало рваться, в небе появились разломы, в некоторых из которых можно было увидеть наши колонии. Число разломов росло. Вдруг кристалл испустил странную волну, и разломы начали закрываться. Моя интуиция, которая завопила было об опасности, начала успокаиваться. В последний момент наш мир что-то сделал, и в те разломы, где виднелись наши колонии, устремились десятки импульсов.

В момент закрытия у меня в голове произошла вспышка, и я чётко увидел, как от Зеруса разошлись линии к другим мирам звёздной системы и тем небольшим колониям, где было больше всего моих детей. Нити напитались и сформировали сеть, а Зерус опять засыпал, правда, на этот раз урча, как довольный кот, который сожрал целую банку сметаны и закусил достававшим его попугаем.

На краткий миг в небе полыхнула яркая голубоватая вспышка, эпицентром которой был всё ещё парящий кристалл в мареве, которое он образовал. Можно было увидеть отражение нашего мира, только там не было арены, лишь плато, заполненное умершими ранее моими детьми, которые окружали копию парящего кристалла. На краткий миг на арене опустилась тишина, чтобы в следующую секунду взорваться дикими воплями приветствий, и с той стороны нам активно отвечали. Постепенно отражение истаивало, уступая обычному небу родного мира своё место. Дети бесновались, даже древних и первородных проняло произошедшее событие.