Шрифт:
Комната напоминала миниатюрный склад. На полу, практически от стены до стены, стояли самые разнообразные телевизоры, радиоприёмники, тостеры, фотоаппараты, проекторы, пишущие машинки, микроволновые печи, фены, велосипеды, лыжи, стерео-проигрыватели, усилители, тюнеры и колонки, а также куропатка на грушевом дереве. Вдоль одной из стен стояла вешалка, на которой висели шубы из норки, соболя, лисицы, енота, рыси, опоссума, чернобурки, оцелота, персидского ягнёнка и четырёх чёрных собак колли. Двое мужчин стояли возле длинного стола, на котором сверкали браслеты, ожерелья, броши, диадемы, часы, кулоны, серьги, серебряная посуда, серебряные кубки, серебряные кувшины, серебряные сервировочные подносы и пять золотых колец. В комнату, словно двенадцать лордов (12 штатных лордов по апелляциям или «лордов-законников», пожизненных пэров с юридическим опытом, коллективно называемые Апелляционный комитет палаты лордов — примечание переводчика), вошёл изящный Толстяк Олли, за ним — неуклюжий Стив Карелла, опасавшийся незаконного проникновения, и осторожный Мейер Мейер, боявшийся, что его шляпа свалится и он споткнётся об неё перед этими двумя громилами, которые держат здесь, в Даймондбеке, склад ворованного.
«Так, так», — сказал Олли, — «разве это не интересно! Замри, Джин. Мои друзья очень любят дёрганых.»
Юджин Корроско отвернулся от стола в тот момент, когда дверь распахнулась. Это был невысокий мужчина с пятнистым лицом и густыми чёрными усами Сапаты (мексиканский политический и военный деятель эпохи Мексиканской революции, предводитель восставших крестьян юга страны — примечание переводчика). Он был почти таким же лысым, как Мейер, но не совсем. Его другом был белокурый блондин. Блондин посмотрел сначала на полицейских, а потом на Корроско; его глаза, казалось, обвиняли Корроско в том, что он утаил важную информацию, например, о том, что сюда могут вломиться копы. Казалось, он вот-вот разрыдается.
«Здравствуйте, детектив Уикс», — сказал Корроско. У него был очень высокий голос, и он озорно ухмылялся, как будто его только что поймали с девушкой на крыше, а не в комнате с крадеными вещами.
«Небольшая распродажа, Джин?», — сказал Олли.
«Нет, нет, просто здесь есть кое-какие вещи», — сказал Корроско.
«О, да», — сказал Олли голосом У. К. Филдса, — «здесь много всего, да, действительно.»
«Да», — сказал Корроско, всё ещё ухмыляясь.
«Ты и твой приятель затеяли небольшую заварушку, Джин?», — спросил Олли.
«Нет, нет», — сказал Корроско. «Просто кое-что здесь храним, вот и всё.»
«Чьи вещи, Джин?»
«Моей матери», — сказал Корроско.
«Твоей матери?», — сказал Олли, искренне удивляясь. «Ну-ну. Твоей матери.»
«Да», — сказал Корроско. «Она хранит всё здесь.»
«Твоя мать любит телевизоры», — сказал Олли.
«Да, это так.»
«Я насчитал четырнадцать комплектов.»
«Да, четырнадцать», — сказал Корроско. «У неё было четырнадцать комнат.»
«Смотрели телевизор во всех комнатах, да?»
«Да, во всех комнатах», — сказал Корроско.
«И в туалете тоже?»
«А?»
«Она смотрела телевизор в туалете?»
«Нет, не в туалете», — сказал Корроско.
«Что она делала в туалете?», — спросил Олли. «Она фотографировала в туалете?»
«А?»
«Здесь много камер. Твоя мама делала снимки в туалете?»
«О да, в туалете», — усмехнулся Корроско.
«Корроско», — сказал Олли, — «я собираюсь арестовать тебя за хранение краденого.»
«Ну и дела, детектив Уикс», — сказал Корроско.
«Если только…»
«Сколько?», — сразу же сказал Корроско.
«Вы слышали это?», — Олли с шокированным выражением лица повернулся к Карелле и Мейеру, стоявшим у открытой двери с пистолетами в руках. «Вы слышали, что только что сказал этот человек?»
«Я ничего не говорил», — сказал Корроско.
«Я тоже», — сказал блондин.
«Я очень надеюсь, что ты не пытался дать взятку», — сказал Олли.
«Нет, нет», — сразу же сказал Корроско. «Нет, сэр. Не я.»
«Я тоже», — сказал блондин, покачав головой.
«Вот что я вам скажу», — сказал Олли.
«Что?», — сразу же сказал Корроско.
«Есть кое-кто, кого мы ищем.»
«Кого?», — снова сразу сказал Корроско.
«Человека зовут Джоуи Ла Паз.»
«Никогда о нём не слышал», — сказал Корроско.
«Ты никогда не слышал о своём собственном кузене?»
«Он мой кузен?», — сказал Корроско. «Нет, он не может быть моим кузеном. Если я никогда не слышал о нём, как он может быть моим кузеном?»
«Джин», — сказал Олли, — «мне жаль, что приходится так поступать с тобой, потому что преступное владение краденым имуществом может быть либо проступком класса А, либо преступлением класса Е или класса D, в зависимости от стоимости имущества. Это означает, что ты можешь получить год, четыре года или семь лет тюрьмы. Это большой срок, Джин. Но что я могу тебе сказать? Закон есть закон, и я не выполнил бы свой долг, если бы допустил это умышленное нарушение…»
«Ла Паз, вы сказали?»
«Джоуи Ла Паз», — сказал Олли, кивнув.
«О, да. Я думал, вы сказали Лопес.»
«Нет, Ла Паз.»
«Да, уверен. Конечно.»
«В чём уверен?»
«Конечно, он мой кузен.»
«Где он, Джин?»
«Откуда мне знать?», — сказал Корроско. «Вы знаете, где ваш кузен?»
«Нет, но, опять же, я не тот человек, у которого проблемы с копами в комнате, полной краденых вещей.» Олли сделал шаг ближе к Корроско.
Корроско отступил к столу. Олли запустил кулак в рубашку Корроско, приблизил своё лицо к лицу Корроско, а затем шипящим шёпотом сказал: «Слушай меня, спик. Мне нужен твой кузен. Если я не получу твоего кузена, я получу тебя. Если повезёт, тебе попадётся судья-спик, который легко тебя отпустит. Выбирай, Джин. Ты или твой кузен.»