Шрифт:
По словам Боунса, эта блондинка — которая в рассказе Баррагана не фигурировала ни разу — была одной из тех высоких, здоровых, полногрудых и длинноногих женщин, которые всегда ассоциировались у него с Калифорнией. Таких женщин было достаточно, чтобы вывести мужчину из себя, особенно если этот мужчина был музыкантом, каковым и являлся Боунс. Он вспомнил, как однажды — это было уже после распада группы Чеддертона — он устроил серию ночёвок на тихоокеанском побережье, от мексиканской границы и до…
Мейер сказал, что ему не хотелось прерывать, но он предпочёл бы вернуться в город в приличное время, а также не хочет мешать Боунсу просматривать телепередачи.
«Нет, всё в порядке», — сказал Боунс, — «телевидение всё равно воняет, все эти копы и грабители», — и продолжил свой рассказ о женщине, которую он встретил в Пасадене, большой теннисистке калифорнийского типа, длинные ноги и большие сиськи, жемчужно-белые зубы, взял её к себе в номер в мотеле, показал ей, как чёрный человек делает подачу, да, показал ей несколько маленьких трюков, которые она не успела освоить там, на побережье.
«Ну, это прекрасно», — сказал Мейер, — «но насчёт Санто…»
«Я просто хочу сказать», — сказал Боунс, — «что есть определённый тип женщин, которых можно легко отнести к калифорнийским, понимаете?»
«Я веду расследование», — сказал Мейер.
«Этот тип, чувак, вы меня понимаете?»
«Я вас понимаю», — сказал Мейер. «Вы говорите, что эта женщина, которая болталась у эстрады в тот вечер, была калифорнийского типа, я вас понимаю. Блондинка, высокая и…»
«С большими сиськами.»
«Да, и длинноногая.»
«Точно, и много белых зубов. Калифорния, чувак. Вот что это такое, чувак, калифорнийский тип. Теперь вы меня поняли?»
«Да, я понял», — сказал Мейер. «Так что же случилось с этой женщиной?
Вы ведь не помните её имени, верно?»
«Её звали Маргарет Хендерсон, она была замужем за человеком по имени Томас Хендерсон, который оказался председателем танцевального вечера, который они устраивали в теннисном клубе, где Маргарет победила в женском одиночном разряде.»
«Это в Пасадене, вы имеете в виду.»
«Да.
Маргарет Хендерсон.
Большая высокая блондинка с великолепными ягодицами и самым большим набором…»
«Я имел в виду ту, что была в „Шалимаре“.»
«Нет, у той не такая большая, как у Маргарет. Красивая, понимаете, полная, очень красивая — но не такая, как у Маргарет.»
«Я имел в виду её имя», — сказал Мейер.
«О. Нет, я не знаю её имени. Это Санто проводил с ней всё время.»
Боунс рассказал, что Санто проводил время с загадочной блондинкой без имени, танцуя очень близко к ней, пока группа поддержки (Боунс считал, что группа поддержки — это другая группа, а Барраган считал наоборот) играла очень медленные мелодии, от которых человек мог уснуть. Но Санто не уснул, когда в его объятиях была эта великолепная безымянная леди калифорнийского типа, одетая во всё белое: облегающее белое атласное платье с разрезом почти до бёдер, загорелые ноги теннисистки, виднеющиеся по обе стороны платья, золотые браслеты на руках, сверкающие белые зубы, длинные светлые волосы, спадающие на обнажённые плечи, милая калифорнийская леди, м-м-м, милая.
«Чувак, она держала его в своих чарах с первой минуты», — сказал Боунс.
«Что вы имеете в виду?», — спросил Мейер.
«Таскала его по полу, словно загипнотизированного.»
«Ага», — сказал Мейер и поднял глаза от своего блокнота. «Он вообще покидал с ней бальный зал? И где это было?»
«Отель „Шалимар“, я же говорил вам.»
«Да, я знаю, но какой именно бальный зал?»
«Бальный зал „Лунное сияние“.»
«Он куда-нибудь уходил с ней? Вы видели, как он уходил с ней?»
«Однажды. Позвольте мне поправить вас. Я не видел, как он уходил с ней, но я видел его с ней.»
«Где вы видели их?»
«В коридоре снаружи. Я шёл в мужской туалет и увидел, как Санто и блондинка поднимаются по лестнице.»
«Откуда?»
«Наверное, с вестибюля внизу», — сказал Боунс и пожал плечами.
«Когда вы говорите, что он выглядел загипнотизированным…»
«Это было просто выражение.»
«Вы же не имели в виду…»
«Дурь?», — сказал Боунс.
«Дурь, да.»
«Я не думаю, что Санто употреблял наркотики.»
«Даже немного травки время от времени?»
«Нет», — сказал Боунс, — «я так не думаю. Только не Санто. Нет, определённо нет. Он слишком уважал своё тело. Всякий раз, когда у нас была репетиция — мы репетировали в подвале Первой епископальной церкви в Даймондбэке, — Санто заходил в женский туалет и…»
«В женский туалет?»
«Да, потому что там было зеркало, зеркало в полный рост. В мужском туалете тоже были зеркала, понимаете, но они были над раковинами, а Санто хотел видеть своё великолепное тело в полном виде, понимаете?»