— Чего ты хочешь? — спросил я. — Скажи мне, чего ты хочешь, и после этого уходи, оставь меня в покое.

Джейн улыбнулась мне почти сладострастно, но в ее глазах все еще была ужасная пустота, а когда она заговорила, то ее голос звучал жестко и скрипуче — голос старухи, а не молодой женщины, которой нет еще и тридцати.

— Здесь, внизу, очень холодно… холодно и одиноко… как в тюрьме… королевство без подданных и без трона…

— Это значит под водой… в трюме „Дэвида Дарка“? — спросил я ее.

Она кивнула, и мне тут же показалось, что я заметил на мгновение слабенький проблеск голубого света в ее глазах.

— Я так и думала, что ты поймешь, — сказала она. — Я знала с самого начала, что найду в тебе союзника…

— Я собираюсь спасти „Дэвида Дарка“, если дело в этом.

— Корабль? Корабль не важен. Нужно спасти то, что находится в трюме… ящик, в который меня заточили эти проклятые людишки…

— Я достану и твой ящик. Но предупреждаю, что собираюсь уничтожить его.

Джейн взорвалась шипящим смехом.

— Уничтожить меня? Ты не можешь меня уничтожить! Я — часть мироздания, как солнце и звезды, как и сама жизнь. Страна Мертвых бескрайне простирается под темными небесами, а я — ее предначертанный владыка. Ты не можешь меня уничтожить!

— Во всяком случае, попытаюсь.

— Значит, сам приговоришь себя к смерти во сто крат худшей, чем можешь себе представить. А из-за тебя проклятие падет на всех, кого ты любил, на всех твоих близких; они будут блуждать по Стране Мертвых целую вечность, без конца, и никогда не узнают покоя, и будут знать лишь вечное страдание, угрызения совести и отчаяние.

— Такого ты сделать не можешь, — запротестовал я.

— Ты мне не веришь? — загремел голос демона. — Смотри же и убедись сам, убедись своими глазами в моей мощи!

В ту же секунду маленький голый мальчик, не старше пяти лет, вышел из моей спальни и поднял на меня глаза. Медленно, несмело, он потянулся за рукой Джейн, после чего прижался к ней, не спуская с меня глаз, как будто знал меня, но перепугался. Джейн растрепала ладонью темные волосы мальчика и посмотрела на меня с лицом, застывшим в маске абсолютного презрения.

— Этот мальчик — твой сын, так он выглядел бы в таком возрасте, если бы был жив. Я забрал его жизнь, поскольку если кто-то умирает преждевременно, то отдает мне все оставшиеся годы своей жизни. Всю энергию, всю силу, всю молодость и всю кровь. Я питаюсь невостребованной жизнью, Джон, и верь мне, что если ты попытаешься мне повредить, то я поглощу и твою жизнь тоже.

Джейн провела рукой по голове мальчика, который исчез так же неожиданно, как и появился. Но я успел навсегда запомнить раздирающую сердце картину: ребенок, которого я зачал вместе с Джейн, а потом потерял. У меня были слезы на глазах, когда Джейн заговорила:

— Подними „Дэвида Дарка“, открой медный ящик, но не поднимай на меня руки, ибо сила моя в ту минуту будет страшной и несокрушимой. Если поможешь мне, вознагражу так же, как наградил Дэвида Дарка: жизнью и здоровьем. Награжу тебя и иначе. Слушай внимательно. Если поможешь мне, верну тебе жену и сына. У меня есть такая власть, поскольку я владыка страны умерших, и никто не проходит через эту страну без моего позволения. Я могу их вернуть, и тогда они будут жить так, как жили раньше. Верну я также и Констанс Бедфорд. Ты подумал об этом? Помоги мне, Джон, и я верну тебе утерянное счастье.

Я уставился на Джейн, онемев. Идея возвратить ее показалась мне безумной и невозможной. Однако с того времени, когда я впервые услышал скрип садовых качелей в темную бурную ночь, случилось уже столько безумного и невозможного, что я почти поверил. Боже, что за соблазн: снова держать ее великолепное тело в объятиях, снова видеть и слышать ее!

— Не верю, что ты можешь это сделать! — заявил я. — Никто не может воскресить мертвых. К тому же ее тело было раздавлено. Как ты можешь воскресить того, у кого уже нет тела? Не хочу, чтобы повторилась история „обезьяньей лапы“. Не хочу быть как та мать, которая по ночам все слышит, как ее сын стучит в двери.

Джейн улыбнулась нежно и игриво, как будто мечтала о других людях, о других местах. Так, будто призывала к себе те воспоминания, которых я никогда не буду делить с ней.

— Разве мое тело сейчас изуродовано? — спросила она с нажимом, вильнув пышным бедром. — Я была создана по той же матрицы, в соответствии с которой когда-то появилась. Ты говоришь с тем, кто властвует над процессами жизни и смерти. Мое раздавленное и изуродованное тело уже разложилось. Но я могу жить снова, такая же, как и раньше. И твой сын может жить.