Взявшись за ручки и сделав глубокий вдох, Бетани открыла двери и уставилась на пятьдесят с лишним человек в большой комнате. Некоторые танцевали, другие стояли у буфета или бара, но ее взгляд был прикован к ее матери и отцу, которые разговаривали с группой людей. Стивен был среди этих мужчин и женщин. Мужчины были одеты в идеально сшитые и отглаженные костюмы, а женщины — в официальные вечерние наряды. И вот она стояла в потрепанных спортивных штанах, безобразной рваной рубашке, вся в грязи и крови.

Никто не замечал ее в течение нескольких минут, и девушка, конечно же, не давала знать о своем присутствии. Все, что Бетани могла делать, это смотреть на окружающую ее фальшь: смех, позвякивание дорогих украшений о хрустальные бокалы и натянутые улыбки гостей вечеринки. Она чувствовала себя намного лучше запертая в той хижине и прикованная к стене. А потом музыка внезапно прекратилась и голоса стихли, один за другим люди повернулись и уставились на нее. Вздохи, вырвавшиеся у женщин, и глухое бормотание мужчин — всё это указывало на одно и то же: шок от её грязного и запущенного вида. Когда ее родители обернулись и заметили её, комнату заполнил звук разбитого стекла — её мать уронила свой бокал с шампанским.

— Бетани? О боже, — ахнула ее мать потрясенным голосом.

Отец же не сказал ничего, просто пристально рассматривал ее с выражением отвращения на лице. Без сомнения, появление дочери привело его в замешательство. Но нет, не позволяйте ему подходить ближе, в попытке убедиться, что это действительно его ребенок, живой и невредимый, и поблагодарим Бога за воссоединение семьи. У Стивена тоже было выражение шока на лице, но Бетани заметила, что он продолжал поглядывать на ее отца, как будто ожидая сигнала, чтобы отреагировать соответствующим образом.

— Где, черт возьми, ты была? — Спросил ее отец своим вездесущим холодным голосом.

Ее мать подошла ближе, но как будто ей тоже было противно из-за листьев в волосах Бетани, грязи, покрывавшей ее кожу, и крови на ее руках и ногах. Девушка посмотрела на своего отца, затем на Стивена, а затем остановила свой взгляд на матери.

— Ты ранена. — Ее мать была как марионетка Роберта, делающая то, что он сказал, когда он сказал, всегда следуя лишь его указаниям.

Проблески чего-то, напоминающие материнские чувства, отразились в глазах женщины, когда она посмотрела на свою дочь. Но опять же, это может быть просто попыткой Бетани найти хорошее и правильное в этой еще более хреновой ситуации.

Она больше не могла держать рот на замке, не могла выдерживать эти чувства ненависти и отвращения, которые окружали ее. Может быть, это была одна из тех вещей, которые Эйб ей помог понять? Он показал ей, что она может постоять за себя.

— Я пропала, а ты устраиваешь званный обед в честь повышения? — Она старалась говорить твердо, отказываясь показывать кому-либо, что это был последний гвоздь в крышку гроба ее фальшивой жизни.

— Бетани, следи за тем, что говоришь, юная леди, — резко оборвал ее отец и оглядел комнату.

— Я позорю тебя, — сказала она без раскаяния. Бетани больше не позволит ему или кому-либо еще затыкать ей рот.

Роберт ничего не сказал и не пошевелился.

— Дорогая, где ты была? — Спросил Стивен и придвинулся поближе, но Бетани подняла руку, чтобы остановить его и посмотрела в упор.

— Ни шагу ближе ко мне.

— Бетани, милая, пойдем наверх. — И это была ее мать, пытающаяся всё сгладить своим сладким голосом, столь же приятным, как скрип гвоздей по классной доске.

На это девушка лишь кивнула, еще раз посмотрела на родителей, Стивена, и отвернулась от них. Для чего она вернулась? Сказать им, что жива, в надежде на то, что несмотря ни на что, они примут ее с распростертыми объятиями? Неужели Бетани действительно верила — они поймут, в какую жизнь ее втянули? Эти люди прекрасно жили в своём, любовно созданном эгоцентричном мирке. Она была на грани того, чтобы с радостью вернуться к Эйбу и обратно стать его пленницей.

Бетани протиснулась мимо охранников, которые выглядели такими же ошарашенными, как и она, и направилась обратно по коридору и вверх по богато украшенной лестнице. Звуки шагов, следующих за ней людей, не заставили ее остановиться и обернуться. Девушка хотела собрать вещи и свалить из этой дыры. Оказавшись в своей комнате, она захлопнула дверь и подошла к маленькой вазе, стоявшей за книгами, являющими первыми изданиями. Ее комната не изменилась, и даже выглядела так, как будто у них всё ещё была горничная, приходящая раз в день, чтобы убрать. Схватив вазу и открыв крышку, она выдохнула, увидев пачку денег, которую копила гораздо дольше, чем могла вспомнить. Банковский счет был официальным, но это была ее собственная заначка, которую она мечтала использовать для поездок за границу или для покупки чего-то, что не было бы одобрено отцом и матерью.

Бетани подошла к своему шкафу, схватила одну из сумок и начала набивать ее одеждой. Как раз доставала нижнее белье и носки из комода, когда дверь ее спальни с грохотом распахнулась. Она обернулась, увидев разъяренного отца и встревоженную мать, просто проигнорировала их обоих. Девушка убиралась отсюда к чертовой матери и не собиралась передумывать. Она знала, какое место занимала в их жизни, и эта ситуация ни на что не изменила бы их взглядов.

— Ты скажешь мне, почему, черт возьми, ты думала, что сможешь вот так сбежать, а потом внезапно вернуться, выглядя как… — Он оглядел ее с ног до головы, и с каждой секундой его отвращение становилось все более очевидным. — …выглядя так, как будто ты трахалась в лесу, как чертово животное.