Я никогда не верил в богов, но я предпочитаю думать, что вся жизнь зарождается в одном и том же месте. Я надеюсь, что все возвращается туда же, когда заканчивается.

Я буду ждать тебя там, Саэрис Фейн.

Ф.

Я упала на колени и зарыдала. В последний раз я так плакала, когда мою мать унесло ветром расплаты. Я поклялась, что никогда не буду заботиться о ком-либо настолько, чтобы снова испытать такую боль. Но посмотрите на меня, я снова разбилась вдребезги.

И окончательно я сломалась, когда увидела то, что лежало на каминной полке над камином.

Нимерель.

Потускневший черный меч лежал среди лужиц расплавленного воска и баночек с кистями, и солнечный свет вспыхивал на его острие. Он не взял его с собой.

Я знала, почему. Если Малкольм убьет Фишера и завладеет божественным мечом, есть вероятность, что он найдет способ добраться до источника магии. Если это произойдет, то разрушениям, которые он может причинить, не будет числа. И он сможет использовать ртуть. Ни мне, ни кому-либо из друзей Фишера не удастся спастись.

Поэтому Кингфишер отправился в Гиллетри, чтобы спасти Эверлейн и всех остальных, кто был ему дорог.

И он отправился туда один и без оружия.

Кэррион пронзительно вскрикнул и чуть не выронил из рук книгу. Он был близок к тому, чтобы упасть со стула, когда я ворвалась через темные врата в спальню Фишера.

— Живые гребаные боги! — Он выругался, схватившись за грудь. — Как насчет того, чтобы предупредить?

— Где все? — рявкнула я.

— Я не знаю. В библиотеке? Все морщат лбы, пытаясь найти способ, как избавить Лейн от этой очарованности. Почему у тебя меч Фишера?

Я бросила Нимерель на кровать вместе со старой рубашкой, которую использовала, чтобы обмотать рукоять и взять меч в руки.

— Забудь про меч. Почему ты не с остальными? — огрызнулась я.

Кэррион бесстыдно пожал плечами.

— Я пришел искать Оникса. Нигде не мог его найти, поэтому предположил, что он спит здесь. Спальня сумасшедшего. Видела это? — Он указал на изрезанные картины, которые все еще висели на стенах, на разорванные в клочья полотна. Он продолжил, не давая мне возможности ответить. — Я собирался уйти, но потом подумал, что, возможно, Фишер ведет дневник. И знаешь что? Нет. Но я нашел кое-что получше.

Я пересекла комнату.

— Который час?

— Подожди. Разве ты не хочешь узнать, что я нашел?

— Дай угадаю. Это книга пророчеств, и в ней куча рисунков, изображающих меня с заостренными ушами.

Разочарование Кэрриона заставило угаснуть его улыбку.

— Откуда ты знаешь?

— Кэррион, мне некогда. Который час?

— Около двух, я, полагаю. Мы недавно обедали. Я не ожидал, что кто-то пройдет через эту штуку так рано. Рен сказал, что Фишер оставил записку, в которой говорилось, что ты вернешься до наступления сумерек.

— О, да, — пробормотала я. — Фишер просто обожает оставлять записки.

Возле кровати темные врата, которые Фишер оставил открытыми для меня, захлопнулись, каким-то образом зная, что они выполнили свою задачу. Я смотрела, как они исчезают, а внутри у меня все пылало от ярости.

— Я чувствую напряжение в воздухе, — проворчал Кэррион. — Вы уже успели поссориться?

— Если под словом «поссориться» ты подразумеваешь, что я собираюсь его убить, то ответ — да.

Лоррета, Рена, Те Лену и Изабель я нашла в библиотеке. Из всех четверых только Изабель не была погружена в книгу. Она стояла у окна и со скучающим видом наблюдала за падающим снегом. Удивление промелькнуло на лице Рена, когда он увидел, что я вошла.

— Саэрис. Все в по… — В середине фразы он изменил свой вопрос. — Что случилось? Что произошло?

Я была готова закричать. Бросив написанное Фишером письмо на стол перед генералом, я ухватилась за спинку стула, на котором этот ублюдок сидел вчера, слушал наши планы и втайне строил свои собственные, и ждала, пока Рен прочтет наклонный почерк на бумаге.

Его рот приоткрылся, и он выронил письмо. Лоррет даже не спросил, может ли он прочитать, он потянулся через стол и взял его. Его лицо потемнело, когда его глаза пробежали по тексту.

— Тупой ублюдок, — прошипел он. Посмотрев на меня, он спросил недоверчивым тоном: — Какого хрена, по его мнению, он делает?

Как будто у меня был ответ на этот вопрос. На кончике моего языка вертелась тысяча проклятий, но я сжала зубы. Только один вопрос имел сейчас значение, и от ответа на него зависело все.

— В Гиллетри есть портал?

Рен не произнес ни слова. Видно было, что он все еще пребывает в шоке от содержания письма. Он моргнул, когда понял, что все смотрят на него.