— Касается. — Я подошла, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы успокоиться. Вкус крови наполнил рот, я широко раскинула руки. — Он не сделал ничего плохого. Я попросила его подержать мою сумку. Доспех, который он держит, принадлежит мне…

Острые глаза капитана снова метнулись ко мне.

— Он не твой. Только член гвардии может владеть этими доспехами. Носить их — честь, которую нужно заслужить, и тебе это не грозит.

Его тряпичная маска раздувалась от силы его слов, он выплевывал каждое из них, в его тоне ярко горела ярость. Это был не тот страж, у которого я украла перчатку. Нет, этот был холоднее. Жестче. Злее. Вокруг его глаз не было морщин, но в темно-карих глазах таилась бездонная вечность, от которой у меня по спине пробежал холодок.

— Это я взяла перчатку, — медленно произнесла я. — Это я перебралась через стену и сбежала с ней. Не он. — Я дернула подбородком в сторону Хейдена. — Он понятия не имел, что несет.

— Она лжет, — сказал Хейден дрожащим голосом. — Это был я. Я украл ее.

Из всех глупых, непродуманных идей, которые когда-либо приходили в голову моему брату, эта была самой идиотской. Он хотел защитить меня. Я знала это. Он был напуган — больше, чем я когда-либо видела, — но за страхом он собирал свое мужество, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что должно было произойти. Чтобы спасти меня.

Однако ответственность за перчатку лежала на мне. Элрой был прав в мастерской, взять ее было самым безрассудным поступком в моей жизни. Я не должна была ее красть. Но я позволила своей жадности, своей надежде взять надо мной верх, и будь я проклята, если позволю Хейдену расплачиваться за мою глупость.

— Не слушайте его, — сказала я, сердито глядя на брата.

— Я взял ее, — настаивал он, хмурясь в ответ.

— Тогда спросите его, где он ее взял, — потребовала я, повернувшись лицом к капитану.

— Достаточно, — рявкнул капитан. — Схватите ее.

Повинуясь раздраженному движению его руки, трое его людей отделились от фаланги. Они двинулись вперед, подняв плечи, с мечами наготове, и огонь, который кипел во мне с самого детства, наконец-то вырвался наружу.

Я не собиралась сдерживаться. Я не собиралась позволять этим ублюдкам запугивать меня, укладывать на землю или приказывать замолчать. Больше нет.

То, что я сделала дальше, было чистым безумием. Я потянулась к ботинку и вытащила клинок, который хранила там. Этот поступок нельзя было отменить. Невозможно было вернуть все назад. Я наставила оружие на стража Бессмертной королевы. Короче говоря, я была мертва. Просто мое тело еще не знало об этом.

— Так-так. У нас здесь вздорная штучка, парни, — прорычал страж справа.

— Ну что ж, проучим ее, — усмехнулся тот, что шел посередине.

Я сосредоточилась на том, кто был слева. Молчаливом. Том, кто двигался как хищник. В его глазах была смерть. Именно о нем я должна была беспокоиться в первую очередь.

Он позволил болтливому стражу напасть первым. Я увернулась от его удара, используя короткий конец своего кинжала, чтобы отбить его меч, когда он дико замахнулся на меня. Тот, что был посередине, выругался и бросился вперед, пытаясь вонзить свой меч мне в грудь, но я отступила в сторону, избежав его атаки. Таким образом, я оказалась прямо перед молчаливым стражем, что, скорее всего, и было его планом с самого начала.

Он подмигнул мне поверх своей маски. А потом бросился на меня.

Повстанцы, которым помогала моя мать перед смертью, не просто прятались на нашем чердаке. Они тренировали меня. Научили меня воровать. Выживать. Сражаться.

И теперь я сражалась так, словно ярость самого ада обрела плоть.

Он обрушивал на меня удары своего меча, рассчитанные и взвешенные. Каждое его движение было вопросом, на который у меня был ответ. Я наблюдала, как нарастает его раздражение, когда я в четвертый раз отразила его удар, используя только свой короткий кинжал.

Средний страж, самый низкорослый из них, бросился на меня с яростным ревом. Я отпрыгнула назад, легко удержавшись на ногах, временно покинув пределы досягаемости опытного воина, чтобы успеть развернуться и стремительно обрушить свой кинжал на нападавшего. Угол удара был неудобным, но я отрабатывала его больше раз, чем могла сосчитать. Именно под таким углом нужно было опускать клинок, чтобы проникнуть в узкое отверстие в доспехах стража. Тонкий зазор между щитком и шейной скобой, где острый металл мог попасть в яремную вену. Мне никогда раньше не приходилось использовать этот маневр в реальной жизни. Я сделала это, не задумываясь. Я даже не остановилась, чтобы посмотреть на дугу ярко-красной артериальной крови, вырвавшейся из шеи стража, когда он упал на колени, схватившись за горло.

Никакого чувства вины.

Никакого милосердия.

Никакого промедления.

Я выхватила меч стража и оставила его умирать на песке.

Молчаливый страж прищурился, глядя на меня, словно оценивая ситуацию. Другой оказался не так умен. Он зарычал от гнева и бросился на меня, срывая маску и оскалив зубы.

— Тупая сука! Ты заплатишь… — Я развернулась, отступила назад и подняла меч. Он был тяжелее, чем деревянные мечи, с которыми я тренировалась, но длина была такая же. Я точно знала, где заостренный кончик стали коснется его кожи — чуть ниже правого запястья. Я идеально рассчитала время. Одним движением меча я нанесла удар, и рука стража, все еще сжимавшая меч, с глухим стуком упала на песок.