— Кто же знал, — начальник передразнил подчинённого. — Знаешь, чем профессионал отличается от любителя? У него всё под контролем! Так что полигон тебя ждёт! Ясно?!?

— Так точно! — подчинённый попытался принять стойку смирно в кресле, но не преуспел, охнув от вернувшейся тупой боли в затылке. — А что теперь с тем парнем, из-за которого весь сыр-бор?

— ХэЗэ, — коротко ответил начальник, погрузившись в нелёгкие думы. Когда он приехал по срочному вызову к «Старому пирату», там уже был наряд полиции, который паковал причастных. Лев Борисович вовремя успел отбить подчинённого, перетерев с летёхой, оказавшимся главным в наряде. Поэтому упаковали только Дэна Руса, остальные молодые люди подтвердили свою принадлежность к военно-космической академии. Лейтенант с лёгкой совестью отпустил курсантов, за которых отвечала военная полиция, а за дебошира, оказавшегося гражданином седьмого класса, взялся всерьёз. И что теперь делать господину Скороходову, занимающему должность начальника СБ семьи Морозовых, было непонятно, так как свои оперативные возможности он исчерпал — летёха оказался молодым-амбициозным и не повёлся на намёки Льва Борисовича о благодарности, рассчитывая срубить в конце месяца палку и получить причитающуюся премию на службе. Эххх, придётся идти сдаваться старшему Морозову и расписываться в своей беспомощности, что не добавит никому ни хорошего настроения, ни очередной плюсик в дело Скороходова.

Глава 6

Сижу за решёткой в темнице сырой, вскормлённый в неволе орёл молодой… И какого мне ровно на попе не сиделось? Захотелось приключений, Дон Жуан недоделанный. Ешь их теперь полной ложкой, не жалуйся, — занимался я самобичеванием. Сбитые костяшки на руках опять ныли, один глаз заплыл, ухо как вареник, новенький адидасовский костюм порван и в кровавой юшке… Но как я им показал! Человек десять уложил, пока не уложили меня. Это была славная охота! Ещё бы вовремя свалил, вообще бы всё по красоте было! А так, что обидно, повязали только меня одного. Провёл всю ночь на жёсткой шконке и теперь наблюдаю, как в маленьком оконце под потолком занимается розовый рассвет.

Пить хотелось нещадно, открыл подарок бармена и хлебнул Кока-колы. Хммм, обычный вкус вроде, ничего такого не чувствуется, хотя, общее самочувствие сразу улучшилось, в теле появилась лёгкость… Сам не заметил, как уснул.

— Дэн Рус, на выход! — загремел ключами вертухай, отпирая мою одиночную камеру. На дворе двадцать пятый век, а всё такие же серые застенки с толстыми решётками и железными замками. Нет, над некоторыми вещами не властно даже время — я такой же антураж в фильмах с тюремной романтикой видел. Конвоир поставил в коридоре лицом к стене, застегнул наручники, повёл из подвала на верхний этаж.

И вот я сижу весь из себя такой красивый перед упитанным следователем в расстёгнутом кителе, представившимся Борисом Кацем.

— Ай-яй-яй, нехорошо, — пожурил меня он, заполняя бумажный бланк допроса. — Расскажи-ка мне, гусь ситцевый, кто устроил массовую драку в общественном заведении? Всё рассказывай, как планировал нападение на курсантов, кого бил, кому нанёс тяжкие телесные…

— Поклёп это, гражданин начальник, — из тех же сериалов я помнил, как надо обращаться к следователям. — Пришёл в бар к родному дяде, сидел, мирно с девушками общался… Потом ввалились молодые люди, стали приставать. А курсанты это были или хулиганы местные, я не знаю, они справками не размахивали, — ещё я помнил, что признаваться нельзя. Даже если виноват. Иначе закроют без вариантов. А в моём случае я и не виноват вовсе — они сами полезли.

— Молчать! — взвизгнул следак и грохнул кулаком по столу. Похлопал по тощей папочке. — Вот здесь заявления на тебя лежат! От пострадавших. Так что запираться бесполезно. Чистосердечное признание облегчит твою участь. Хотяяяя… Нападение гражданина седьмого класса на молодых людей третьего-четвёртого классов социальной полезности однозначно является особо тяжким. Каторжные работы от двадцати до тридцати лет. Так что от тебя зависит, сколько тебе дадут. Я бы на твоём месте уже пел соловьём, чтобы облегчить участь.

— Да вы свидетелей опросите или видеозаписи посмотрите! Наверняка где-то были камеры! — я не сдавался. Должен же быть какой-то выход, чтобы доказать свою невиновность!

— Не хотим, значит, признаваться. Что ж, посиди тогда ещё, подумай. Оформим тебя для начала на пятнадцать суток, займёмся свидетелями, сверим показания, а там и на тридцаточку тебе эпизодов наскребём. Охрана!

* * *

Когда подозреваемого увели, следователь Центрального административного округа города Москвы убрал незаполненный бланк допроса в папочку с чистыми листами, где не было никаких заявлений, и довольный расплылся в кресле. Обычно в спокойной и сытой Москве мало что происходило, и силовики сильно не утруждались. Сначала опытный Борис был раздражён чрезмерным усердием лейтенанта дежурного наряда. Ну что ему стоило отпустить парня вместе с курсантами и курсантками? Тем более, все пострадавшие в драке были категорически против писать заявления по какой-то своей дурацкой традиции, но потом следователь пересмотрел своё мнение. Он доведёт это дело до логического завершения.

Ещё бы, ведь наклёвывается немаленький гешефт — с ним утром связался глава семьи Морозовых и поинтересовался парнем, а Борис со всем уважением полунамёками посетовал на распоясавшихся гастарбайтеров и на службу, которая опасна и трудна. Кажется, они поняли друг друга. Случай обещал быть или громким, или прибыльным, старшему Морозову придётся тряхнуть мошной, чтобы дело замяли. Тем более, пришёл запрос от коллег из Торонто на экстрадицию Дэна Руса, так что семейке придётся по-любому распаковывать кубышку, если хотят вытащить парня. Нет, Борис Кац, гражданин третьего класса, всё понимает и ему даже где-то жалко этого невысокого залётного крепыша без роду без племени, но Закон есть Закон! Нельзя вступать в классовую вражду. Нарушил — плати или вкалывай на рудниках на благо общества, если не можешь платить. Это же отлично, что есть кому за него забашлять! Ну что Морозовым какие-то пара-тройка миллионов, когда они ворочают миллиардами?

А парень посидит, подумает и запоёт. Молодой, неопытный. Чем больше на себя наговорит, тем больше его спонсору придётся раскошелиться. Нет, определённо, сегодня удачный день!

* * *

На обед была какая-то кашеобразная субстанция — с лязгом открылось окошко камеры, и на узкую полку под ним волосатая мужская рука бухнула одноразовую миску с серым содержимым, рядом — пластиковый стаканчик с подкрашенной водой. Чай, наверное. Вылил и то, и другое в унитаз. Непонятное что-то есть и пить не собирался. Вместо этого добил бутылку с Кока-колой. А нормальное лекарство американец придумал — ноющая голова прошла, и вновь прилив бодрости. Хорошо, что у меня доступа к рецепту и пищевому принтеру нет — привыкание не грозит. Делать было решительно нечего, и я завалился на лежак. С удовольствием посёрфил бы в галанете, но заявленная как противоударная модель коммуникатора от банка «Популяр» не выдержала боя в баре. То, что от него осталось, я выложил в прозрачный пакет — в полиции заставили вывернуть карманы перед заселением в камеру. Вместе с ним забрали шнурки, оставили только бутылку колы. Спросили, что это, ответил «американский квас по старинному рецепту», вот и оставили.