— Какой же ты… принципиальный. Мне сегодня всё равно надо было в Москву ехать, подброшу тебя попуткой. На это твои принципы согласны?

— На это — да.

— Вот и ладненько. Подожди немного, скоро поедем.

* * *

Алексей Фёдорович Летягин, возглавлявший СБ известной семьи Смирновых уже очень много лет, возвращался из Москвы. Поездку, конечно, можно было бы сделать и попозже, текущие дела не горели. Но из-за свалившегося, как снег на голову, Даниила, и не вовремя устроенного ему теста на правду Элеонорой, пришлось ехать.

Летягин усилием воли унял поднявшееся в душе раздражение на девушку. Дело молодое, ей всего-то двадцать шесть — дитя по нынешним меркам, и никто ей не указ. Младшая дочь, которую балуют. Два старших брата занимаются делами семейной корпорации, а младшенькая сестрёнка делает, что хочет. Захотела стать пилотом, пошла на пилота. С условием, что в никаких военных действиях она участвовать не будет, а отслужит в Солнечной системе и после окончания службы станет управлять максимум яхтой. В принципе, это даже полезно — дисциплина ей не помешает, а то один ветер в голове. После школы развлекалась, крутила парнями, как хотела. Потом влюбилась, обожглась на бабнике, который ей изменял. Разочаровалась в любви, поступила в лётную академию, где перед ней продолжили расстилаться однокурсники, зная, из какой она семьи.

Но сейчас нашла коса на камень. У загадочного Данилы оказалось слишком болезненное чувство собственного достоинства, дошедшее до крайности. Любой другой с радостью принял бы помощь, хоть от Морозовых, известных и богатых промышленников, хоть от Смирновых, их давних и добрых партнёров, входивших с Морозовыми в топ-сто богатейших семей московского протектората, распространившего своё влияние на европейскую часть исторических земель России. Но не в случае с Даниилом — он во что бы то ни стало решил идти по жизни сам, собирая по пути все шишки.

Зазвонил коммуникатор. Посмотрев на имя абонента, усмехнулся и включил громкую связь:

— Здорово, Борисыч!

— И тебе не хворать, Лексей Фёдорович, — раздался знакомый голос коллеги, работающего на семью Морозовых. — Как сам?

— Твоими молитвами, копчу небо потихоньку.

— Я чего звоню, посоветоваться хочу. Занятный парнишка к вам попал. Морозов, когда узнал, рвал и метал, пообещал от Моро мокрого места не оставить. Он потом остынет, отойдёт, но с канадцев виру по-любому возьмёт. А вот как парня отблагодарить, не знает. Может, деньгами? Погасим его долг перед клиникой… — Борисыч невзначай показал, что тоже не зря ест свой хлеб, и некоторые моменты биографии Дэна Руса СБ Морозовых раскопало само.

— Не возьмёт, — отрезал Летягин. — Принципиальный слишком. Он даже от предложения бесплатно пожить в ваших московских апартах отказался. Парнишка наш, правильный, и в то же время не наш. Ты его возраст видел?

— Видел. Удивился сильно. Вот и набрал тебе посоветоваться. Ты-то с ним вживую общался.

— Понимаешь, есть в нём что-то провинциально-рыцарское. Сейчас таких на Земле уже не делают, все слишком на своём эго сосредоточены. А он буром попёр вступаться за незнакомую девушку, несмотря на последствия.

— А точно за незнакомую? Может, слышал где, что она из Морозовых?

— Инфа — сто процентов. Элеонора Викторовна ему проверку на тактильном полиграфе устроила — поставила себе такое расширение после того раза. Не слышал ни про Морозовых, ни про последствия в виде каторги.

— Да, дела… Что посоветуешь? — Борисыч был лет на двадцать младше коллеги и не стеснялся иной раз спросить совета.

— Я бы посоветовал пока не вмешиваться, а приглядывать за парнем. Издалека. Федералы на дознание к кому попало на окраину содружества не летают. А вдруг, он в чём замешан?

— Ты думаешь, он чей-то засланец? Или пират? — удивился Лев Борисович.

— Я думаю, нет. Но мы пока будем держаться от него подальше, чего и вам желаем. Вдруг, чего нароют? Сам знаешь, кто всем заправляет на Приме, и должен понимать, где не наш уровень. Да и дыма без огня…

— Я тебя понял, — с сомнением в голосе ответил коллега. — Ладно, присмотрим за ним осторожно. Он сейчас где?

— Высадил в центре на Лубянке. Спокойный район, в переплёт попасть не должен. Да ты не переживай, контактами обменялись, если что, позвонит. Он от меня будет ждать звонка, я федерального дознавателя в Москву перенаправлю, как у себя появлюсь.

— Я тебя понял. Хорошо, спасибо! Отбой! — попрощался заторопившийся куда-то Борисыч и отключился.

— Спасибо не булькает, — буркнул в пустоту Летягин.

* * *

Лев Борисович Скороходов спешил поскорее найти парня и взять его под негласную охрану. Так-то в Москве безопасно но… Если что с ним случится, старший Морозов, славящийся крутым нравом, спросит именно со Скороходова, а не с флегматичного Алексея Фёдоровича. Опять же, что парню делать в незнакомом городе? Погуляет, проголодается, а тут и Лев Борисович нарисуется. И никуда Данила не денется, так как голод — не тётка. Люди, когда голодные, почему-то забывают и про гордость, и про принципы. Улица и не таких гордецов ломала. Поэтому, тьфу-тьфу-тьфу, лучше он за Данилой присмотрит, чтобы не вышло чего.