Сцепляю челюсти так сильно, что слышу скрежет зубов. Ускоряюсь. Чем скорее поднимусь, тем быстрее найду четвероногого друга, и плюхнусь на него. Пока не рухнул где–то на грязной площадке подъезда.

В этот самый момент невольно сравниваю подъезд в своей пятнадцатиэтажке, и здешний. Всё–таки есть смак в том, чтобы жить в двадцать первом веке — везде лифты. Ну бывают отключения, но всё же, чаще работают, чем отдыхают без запчастей.

На площадке пятого этажа застываю перед дверью, обитой коричневым дерматином. Звоню.

Дверь почти сразу открывает старушка.

— Макар, что с тобой? — восклицает она, увидев меня.

— Я в порядке.

Захожу в прихожую, скидываю обувь, машинально направляюсь в большую комнату.

Здесь вижу одно спальное место. Не спрашиваю, чье оно, не пугаю бабулю, а без раздумий падаю на него.

Просыпаюсь с ощущением, что лучше бы продолжил спать.

Голова гудит, словно в ней играют на барабанах, а глаза не хотят открываться.

Может я в коме? Всё остальное мне померещилось?

Если в коме, то шанс очнуться у меня еще есть. Так бывает. Вот и я завтра очнусь и мир станет прежним. Будет мне рыбалка в воскресенье, в субботу футбол с ребятами с работы. Потом банька. В теплой дружеской компании расскажу, как тут в коме весело. Жизнь кипит и бьет ключом, прям как в молодости.

Шевелю руками, ногами, ощупываю то, на чем лежу. Другом этот диван назвать сложно. Не такой уж он дружелюбный. Мать его! Еще и звуки издает странные.

Лежу на твёрдом диване, обитым старым, потёртым материалом.

Открыв глаза, разглядываю комнату — вижу низкий потолок чужой квартире.

На стенах выцветшие обои с цветочным узором, в углу на тумбе стоит радиоприёмник «Спидола», а рядом с ним раскинулся шкаф с хрустальной посудой и старинными фарфоровыми статуэтками.

Перевожу взгляд.

На столе стоит перекидной календарь. И вижу дату, на которой он открыт — шестнадцатое мая тысяча девятьсот семьдесят шестого года.

Похоже, всё, приехали. Это реально — семьдесят шестой!

И мне досталось новое тело. Как бонус за хорошо проделанную работу? Ребенка–то я спас.

Все вокруг становится более реальным, детали начинают оживать. Чувствую себя частью происходящего. И мое тело реагирует на всё, что вокруг происходит.

Подтягиваюсь, сажусь на диване.

В этот самый момент в комнату заходит красивая женщина.

— Как ты, Макар? — спрашивает незнакомка, садясь рядом, заботливо прикладывает руку к моему лбу.

Удивленно смотрю на молодую женщину.

Почему она волнуется за меня? Я ведь ей чужой человек.

— Кто вы? — интересуюсь я.

— Что значит — кто? — хмурится расстроенно. — Я твоя мама. Макар, не пугай меня. Или ты разыгрываешь?

Разыгрываю?

— Ты что–нибудь помнишь о папе, обо мне, о бабуле? — женщина смотрит на меня настороженно.

Мотаю усиленно головой. Как я могу помнить ту часть жизни, где не жил? Я же не экстрасенс. К тому же тут ни интернета, ни соцсетей, ни искусственного интеллекта, чтобы получить любую информацию о жителе этого мира.

— Дядю помнишь? Вы с ним неделю назад на охоту ездили?

Снова мотаю головой.

В комнату входит старушка, которую я видел накануне. Выглядит знакомо, но ее я тоже не знаю.

Похоже, она моя бабушка, — интуитивно вычисляю я.

— Ты как? — спрашивает старушка.

— Извини, — бормочу. — Немного запутался. Голова, — виновато улыбаясь, стучу себя по черепушке.

— Макар, ты вчера просто перенервничал. Наверное, из–за того, что ударился головой о мостовую. Хорошо хоть под машину не угодил. Водитель грузовика просто оставил его в неположенном месте, а ты видимо, спешил, вот и влетел под него.

— Наверно, — соглашаюсь я, хотя в глубине души понимаю, что не все так просто. Я попал под колеса внедорожника, а очнулся под колесом грузовика в этом мире. Если там меня расплющило, то здесь только одежду зацепило.

Уже осознаю, что нахожусь в прошлом — в 1976 году.

В жизни, которая мне незнакома, но которая теперь моя. Я Макар Сомов и мне сейчас семнадцать лет.

В этом году заканчиваю школу.

Выпускник.

— Давайте завтракать, — говорит мать, поднимаясь и направляясь на кухню.