«Не щекочи меня!»

У костра раздаются смешки.

«Я не собираюсь тебя щекотать. Я собираюсь помочь тебе встать». Хотя сейчас я думаю о том, чтобы пощекотать ее. И в этом есть свои плюсы.

Щекотка уже забыта, Саванна моргает на меня. «Можно Дюку пойти с нами?»

Я не знаю, хочется ли мне ущипнуть себя за переносицу или рассмеяться. «Да, Дюк идет с нами».

«Но я имею в виду, всю дорогу до кровати. Он может спать с нами?»

Клянусь, Дюк смотрит на меня с подозрением, и я уверен, что все мои приспешники подслушивают.

«Посмотрим», — лгу я. Я не собираюсь позволять кому-либо или чему-либо вставать между мной и милой Саванной. «А теперь пошли, пошли».

На этот раз она позволяет мне засунуть руки ей под мышки, и когда я встаю, она делает то же самое.

«Хорошо?» — спрашиваю я. Я не хочу отпускать ее и давать ей упасть.

«Хорошо», — повторяет она.

В ее хвосте застрял пучок травы, поэтому я отпускаю ее одной рукой и осторожно выдергиваю его.

«Ты можешь идти?» Я знаю, что обдолбанные люди могут идти, но я не знаю, насколько она под кайфом.

Саванна поворачивает голову, глядя в сторону освещенного контура дома. Вероятно, оценивая, насколько он далеко. «Можешь подвезти меня на спине?»

Еще больше плохо прикрытых «Смешков».

Когда она снова поворачивается ко мне, на ее лице появляется такое умоляющее выражение, что я просто вздыхаю: «Ладно».

Ее улыбка чиста. И это заставляет меня чувствовать себя полным придурком.

Она такая милая. Красивая. Дружелюбная. Добрая. И я ее практически украл. Буквально похитил. Заставил выйти за меня замуж.

Я не заслуживаю ее улыбок.

Не замечая моей растущей ненависти к себе, Саванна протягивает руку и кладет ладонь мне на грудь.

Глядя на меня широко раскрытыми глазами, она выдыхает: «Потрясающе».

Я закатываю глаза и качаю головой, не упуская из виду практически постоянные смешки за камином.

«Подойди сюда», — я указываю на прочный деревянный стул, затем помогаю Саванне взобраться на него. «Положи руки мне на плечи». Она так и делает. «Не отпускай. Я сейчас повернусь». Ее руки скользят по моим плечам, когда я поворачиваюсь.

Я сгибаю колени, опускаюсь, затем тянусь назад, чтобы схватить одно из ее бедер и обхватить им свою талию. «Давай».

Затем ее руки обвивают мою шею, затем я тянусь назад и обхватываю себя другой ее ногой.

Саванна пищит, когда я встаю во весь рост. И, все еще держа ее бедра руками, я подталкиваю ее, и она сжимает меня ногами.

Я стою лицом к огню, а трио сидит вокруг него, и веселье сходит с их лиц. «Я был бы признателен, если бы вы предупредили меня, прежде чем вы снова решите накачать мою жену».

Они кивают, и я отворачиваюсь, неся груз на спине.

«Испорченная вечеринка», — голова Саванны наклоняется вперед, пока ее подбородок не кладется мне на плечо.

Я нежно постукиваю своим виском по ее виску. «Не засыпай там, мне нужно, чтобы ты держалась».

Она меняет хватку, обхватывает мою шею руками, и я направляюсь обратно к дому.

Мы пересекаем двор почти в тишине, собака идет рядом с нами, и мне приходится сосредоточиться на своих шагах.

То, как ее ноги раздвинуты вокруг моей спины… Это меня чертовски убивает.

Тонкие, мягкие штаны, которые она носит, к которым я всю ночь хотел прикоснуться, не скрывают жар ее пизды на моей пояснице. И моя хлопковая рубашка едва ли лучше.

Мой растущий член делает мои штаны неудобными.

Чего бы я только не отдал, чтобы прямо сейчас швырнуть ее в траву и зарыться лицом в ее киску.

Держу пари, что если я прильну к ней губами, она вся промокнет.

Держу пари, что она шумная.

Держу пари, что на вкус она как похоть.

«Почему я не слышала об Альянсе?» — вопрос Саванны отвлекает меня от моего члена.

«Это не совсем общеизвестно».

«Но ты же сказал, что теперь люди знают о тебе». Ее большие сиськи упираются мне в спину при каждом вдохе, а ощущение вибрации ее голоса через грудь крайне отвлекает.

«Я имел в виду людей в подполье».

«Под землей?»

«Плохие люди, Саванна», — поясняю я, хотя не уверен, что она вспомнит этот разговор.

«Плохие люди, как ты». Она не говорит это как вопрос, но в ее тоне есть что-то, что намекает на недоверие. Может быть, она начинает сомневаться, плохой ли я человек.