Шрифт:
* * *
Однако, был еще один интерес, который Петрович связывал с подбором кандидатов для намеченного им зарубежного вояжа «тайного посольства МТК». Чисто организационный. Вы спросите: ну, а это-то здесь при чем? Ведь едут технари и задачи перед ними стоят по профилю — технические…
А, не скажите! Очевидно, что все они люди молодые, позитивные и весьма общительные. И по ходу поездки непременно обрастут интересными знакомствами среди своих коллег, как на профессиональном, так и на человеческом уровнях. И в ходе неформального общения им окажется доступна инсайдерская информация такого глубинно-личностного порядка, до которой чрезвычайно трудно добраться официальному морскому агенту. Ведь всем ясно и понятно, что, возможно он и неплохой человек и коллега, однако, как не крути, официальный шпион. А именно личные оценки морских инженеров Америки, Англии и Германии эффективности работы их «кустов» военно-морских ведомств, связанных с проектированием, постройкой и ремонтом кораблей, судов и инфраструктуры, Петровича чрезвычайно интересовали.
Причина этого лежала на поверхности. Российский Морвед жил и «крутился» по оргструктуре образца 1885-го года. Она была создана под личность главноуправляющего, Великого князя Алексея Александровича. Который, согласно ее схеме, имел в прямом подчинении лишь управляющего морским министерством. Которому непосредственно и подчинялось тут все и вся, и который соответственно за все, происходящее в ведомстве, и отвечал. В качестве совещательного органа при особе Великого князя имелся также Адмиралтейств-совет из наиболее уважаемых и заслуженных адмиралов. И советы-то генерал-адмиралу он давать мог, но при этом, как коллегиальный орган, ни за что ответственности, как и его патрон, не нес. Следовательно, являлся этот ареопаг ничем иным, как почетной синекурой и богадельней в одном флаконе.
Отсюда понятно, ЧТО могло случиться при бездарном августейшем шефе Морведа и его бесхребетном и недальновидном единственном подчиненном-исполнителе… Это ЧТО и случилось в реальной истории. Поскольку адмирал Федор Карлович Авелан ни Тыртову, ни Чихачеву, ни Шестакову в качестве управляющего морским министерством в подметки не годился. В пику проискам наглеющего Сандро, спекулирующего дружбой с царем и постоянно критикующего деятельность «дяди Алеши», свою креатуру на эту должность Алексей Александрович буквально продавил.
Хотя, отнюдь не только интриги Александра Михайловича, спавшего и видевшего себя в роли генерал-адмирала, двигали при этом младшим отпрыском Александра II. Главным при назначении «своего в доску» Авелана был вопрос повышения эффективности технологий финансового распила. Из-за спорадических попыток противодействия которому, августейший шеф Морведа едва не вогнал в гроб своими мелочными придирками умницу Чихачева. А что делать, прикажете? Время безжалостно, парижские любовницы погрузневшего, стареющего ловеласа требовали все больших и больших расходов на содержание. Итог: по завершении двух лет «эпохи Авелана» русское Морское ведомство стали называть Цусимским…
Но в данный момент, пусть пока и при старой структуре, и при наличии на ее вершине явного «профранцуза» Алексея Александровича, от его протеже и посредственности у себя над головой — Авелана — Петровичу избавиться удалось. При этом «объехав на кривой кобыле» и Александра Михайловича. По уши погруженный в проблемы доставки императорской гвардии на Дальний Восток и обратно в должности командующего транспортным конвоем Гвардейского экспедиционного корпуса, помешать назначению Дубасова этот ушлый деятель не смог.
Понятно, что Федор Васильевич и сам по себе был фигурой гораздо более сильной, чем Авелан и Сандро вместе взятые. К тому же, он получил право личного доклада Императору без обязательного присутствия при этом главноуправляющего, и был переименован по должности в Морского министра… На первый взгляд, это все мелочи. Но на самом деле, — начало тектонического сдвига. И самое главное: был преодолен момент инерции. Однако, для приведения в полное соответствие требованиям времени и принципу целесообразности схемы, умещающейся на единственном тетрадном листке, Петровичу нужны были и послезнание, и дополнительная информация, и готовность пожертвовать на благое дело анкерок-другой испорченной крови с километром нервного волокна. Которое, кстати, паршиво восстанавливается…
И как раз дополнительной информации он и намеревался дожидаться от Луцкого, Дукельского и Костенко. Точнее, от тех офицеров в морских ведомствах трех держав, с которыми его посланцы сумеют задружиться. Ведь одно дело иметь перед глазами схемы систем управления флотами и морским строительством в интересующих странах, они-то у Петровича были, но совсем другое — изучить живые мнения и замечания изнутри этих систем. Для объективного понимания всех их достоинств и недостатков. Лишний раз наступать на грабли, да еще чужие, желания не было.
* * *
Ничего экстраординарного на обеде у немцев не произошло. Объяснения Руднева о «сердечной» причине ЧП с Костенко были всеми тактично приняты. Отсюда мораль: если вам приходится врать, делать это надо с умом. Или иными словами: ври, ври, да не завирайся. Ясно, что лейб-медик Гогенцоллернов не обманулся в причине возникновения охватывающей гематомы на шее у нашего корабельного инженера, поэтому делать секрета Полишинеля из его попытки самоубийства Петрович не стал. Лишь попросил общество с сочувствием отнестись к личной драме молодого человека и не допускать дальнейшей огласки.