— Бывает. Не корите себя. Молодо-зелено. Наверное, не он первый, не он последний. Хорошо хоть, что револьвером не воспользовался.

— Да, уж… Но насколько все в порядке или нет, поймем, когда врач его в чувство приведет и шею осмотрит.

— Думаю, с позвонками все должно быть нормально. Он не грузный. Так что…

— Так что, для начала — нашатырю под нос. А там видно будет. Может, у него еще и сотрясение мозга?

— Господа… Пожалуйста… Не нужно нашатырь…

— Упс! Ожил касатик… Владимир Полиевктович, милый мой, Вы головой-то пошевелить можете?

— Кажется, да, Николай Николаевич… — еле заметно кивнул Костенко и приоткрыл глаза, — простите, господа… я доставил вам неприятности…

— Не стоит об этом. Кстати. Володя, а вы слышали все, о чем мы с Николаем Николаевичем сейчас говорили?

— Да… наверное… Но только…

— Никаких «только». Надеюсь на Ваше благоразумие. С расспросами к Вам никто не полезет, — Руднев многозначительно взглянул на Хлодовского, — И впредь, попрошу без непозволительных глупостей, молодой человек. Непозволительных для христианина, а уж для офицера — тем более. Господа, дождитесь доктора и уложите Владимира Полиэвктовича в постель. Надеюсь, что у барона хватило здравомыслия не распространяться о подлинной причине нашего обращения к немцам за медпомощью… Тихон, будь любезен, голубчик, прибери здесь. А дальше, как врач скажет… Я пойду к себе. Доложишь, что и как он решит. Если вновь ничего экстраординарного не приключится, часа два прошу меня не беспокоить.

* * *

Пришествие лейб-медика Хёхнера, вновь сопровождавшего принца Адальберта в длительной загранкомандировке на Восток — отпрыск кайзера уже побывал в Китае в 1903-м, на «Герте»- прояснило в положении Костенко, что кроме легкого сотрясения мозга, здоровенной ссадины с рассечением почти на темени и синяка на шее, наш «несчастно оступившийся» поимел серьезный вывих левого плечевого сустава. И тут же был вынужден испытать на себе все прелести вправления оного на место. По заверениям доктора разрыва суставной сумки не произошло, что само по себе уже было счастьем, но намучился во время процедуры его пациент изрядно. После чего, напоенный бульоном и чаем с какими-то настойками, с жестко притянутой и прибинтованной к телу рукой, погрузился в объятия Морфея.

Руднев же тем временем, убедившись, что секретные чертежи в наличии, тщательно порвал на клочки и вышвырнул «за борт» «предсмертные» душеизлияния несостоявшегося самоубийцы. Попутно выяснив, что балковская характеристика на молодого инженера с перечнем «связей его порочащих» в пакете с эскизами пароходов отсутствует. А вот это было нехорошо. Точнее, это было очень плохо. Но тотчас же идти чинить допрос чудом избежавшему гибели человеку не хотелось. Пускай сперва очухается и поразмыслит. Про жизнь. И про смерть… В том, что из-под присмотра верного Чибисова ему никуда не деться, Петрович не сомневался.

Прикрыв окно, в которое с ветерком и паровозным дымом изредка залетали капельки мелкого, моросящего дождя, он задумчиво сглотнул пол кружки холодного кофе и поморщился: "Помои… Но мосх надобно прочистить. Кофеин никуда не девается при остывании напитка, надеюсь. Да, денечек нынче начался оригинально. И весело. А еще предстоит топать на обед к Тирпицу и всей его честной компании. Правда, до этого еще часа три. Достаточно, чтобы привести растрепанные чувства в порядок и трезво взглянуть на ситуацию.

Итак… Что мы имеем? Чел сам себя приговорил. И исполнил… Это что? Это не просто выбор. Это слом. И случился он не только из-за страха причинить родне неприятности. Но еще и потому, что Василий четко расписал в той «поясниловке», с кем наш вьюнш спутался. Кто на деле правит бал в ПСР, не говоря уже про БУНД. Кто пробашлял ребяткам в ермолках идею с отрывом Малороссии от России, и какова при этом роль генштабистов Вены. В чем интерес Токио. Как ведут свои партии кукловоды из Лондона и Парижа. При чем тут поляки и наши купцы-староверы. Кто такой Яша Шифф или мистер Генри Уилшир. И прочая, прочая, прочая…

Тут-то до Володечки и дошло, как его подставил доверчивый, сердобольный папаша. А иные персоны, на поверку совсем не доверчивые и не сердобольные, поимели. Как того «дурака за четыре сольда». И неожиданно для себя осознал: кто, для чего и как намеревается использовать и его лично, и подобных ему молодых, радикально настроенных патриотов, которые видят одну сторону медали, не давая себе труда задуматься о другой. Той, которую никто из вышеозначенного перечня субъектов, заинтересованных отнюдь не в реформировании и модернизации нынешней Российской державы, а в ее тотальном крахе посредством самоубийства, демонстрировать им не собирается.

И решил он себя покарать. По всей строгости, не по-военному, даже… Слава Богу! Ведь если кому на роду написано быть залюбленному до смерти, тот не повесится. И то ведь, сказать: каков красавЕц пропадает! Девки, ау!!. Вы где?.. Молод, статен, лбом высок, кареглаз, чернобров, кровь с молоком, да и только… И вот я, хрычовка старая, такого соколика чуть было под смертный грех не подвел. В прямом и переносном. А если бы он преуспел в этом, засранец, кого мне в Америку к Крампу и его дружку Кэппсу посылать? С заездом к Базилю Захароффу на «Виккерс энд Максим» на обратном пути, а еще в Эссен и Киль к Круппам.