Он колебался, сдерживая себя от того, чтобы вбить оставшиеся дюймы в мое ядро. Я наклонила голову, заставляя наши губы соприкоснуться.

«Чего ты хочешь, zavetnaya?» — спросил он, как будто это был мой выбор. Я сомневаюсь, что он когда-либо просил кого-то о чем-то подобном за всю его жизнь. Я чувствовал себя польщенной, в благоговении от момента, неуверенна, что смогу отпустить достаточно, чтобы что-то сказать.

«Я… я не знаю».

«Не бойся, Кэролайн. Со мной ты в безопасности во всех отношениях».

Безопасность.

Я чувствовала себя в безопасности и окруженной заботой.

Хотя бы на мгновение. «Всё».

«Тебе нужно быть более конкретной, красавица. Я не умею читать мысли».

«Я думала, ты можешь всё, что ты всемогущ».

Его глубокий смех вызвал дрожь во мне до самых кончиков пальцев ног. «Думаю, посмотрим. Теперь ты будешь мне подчиняться. Ты будешь следовать моим приказам. Так что скажи мне. Чего ты хочешь?»

«Трахни меня. Не сдерживайся, Вадим. Ты мне нужен. Загони свой член глубоко внутрь. Заставь меня почувствовать себя еще более особенной».

Если он был поражен моими словами или разочарован, потому что хорошие девочки не должны говорить такие грязные вещи, я бы не узнала. Выражение его лица было еще более плотским, чем раньше. Он провел своими губами по моим, а затем сделал, как я просила, ввойдя в меня полностью и захватив мой рот, чтобы мой крик не вырвался наружу.

Я царапала ногтями его руку, обхватывая пальцами его крепкие мышцы, как будто мне нужно было держаться за что-то. Он был единственным якорем в моей жизни, единственной причиной, по которой я вставала каждое утро. И он был единственной причиной, по которой я все еще дышала.

Он был для меня всем.

И я хотела большего. Больше и больше навсегда.

Ты будешь гореть в аду.

Теперь настала очередь моего отца ругать меня. Мне хотелось смеяться. Может быть, я так и сделаю, когда увижу его в следующий раз. Послушай, папочка. Я больше не твоя хорошая девочка.

Как будто я когда-то ею была.

Вадим схватил мою другую ногу, обернул ее вокруг своего бедра, когда он разорвал поцелуй, его тяжелое дыхание пронеслось по моему лицу, как лесной пожар. Когда он почти полностью вышел из меня, я схватила его бедра, пытаясь поднять свои. Голод был слишком велик, удовлетворение потребности было единственным, что имело значение.

Еще одна серия звезд проплыла перед моими глазами, когда сладкое предательство наших тел воплотилось в жизнь. Я прижалась к нему, переплетая ноги, когда он снова поднял бедра, погружаясь еще сильнее, чем прежде.

Мое дыхание превратилось в медленные, мягкие вздохи, когда он выработал ритм, погружаясь и выходя, раздвигая каждую прекрасную границу. Я была ввергнута в затишье, неспособная сосредоточиться, когда он прокладывал грубые, голодные поцелуи по линии моего подбородка, проводя губами по моему уху. Его шепот был резким, говорящим обещаниями грядущих событий.

«Я буду трахать тебя часами. А потом начну снова».

Если бы это было правдой. Если бы это было реальностью, а не единственной прекрасной фантазией.

Содрогаясь в его объятиях, каждое падение становилось все более жестоким, поскольку его потребности усиливались, и он терял способность сохранять контроль. Поскольку мои мышцы продолжали растягиваться, я знала, без тени сомнений я никогда не смогу освободить свой разум от желания его. Он должен быть моим навсегда, а не просто моим первым.

Я закрыла глаза, зажмурившись, чтобы не поддаться эмоциям, концентрируясь на продолжающемся взрыве удовольствия. Когда он входил в меня жестко и быстро, покалывание переросло в еще одну кульминацию, настолько шокирующе сильную, что она скрутила мой живот, воспламенив каждый синапс.

«Да. Да…» Я откинула голову набок, хватая ртом воздух, пока оргазм продолжал реветь во мне, каждый нерв охватывало пламенем. Когда он наконец прижался всем телом к моему, я медленно и рассеянно вздохнула. Затем он заломил мне руки над головой, удерживая их в плену, целуя меня так, словно от этого зависела его жизнь, жадно и без остатка. Я была ошеломлена его агрессивностью, его потребностью поглотить каждый дюйм меня, но я никогда не чувствовала такого блаженства в своей жизни.

Когда он овладел мной своим языком, я поняла, что никогда не чувствовала себя такой желанной или такой живой. Я боролась в его хватке только потому, что не привыкла к такому собственническому обращению, но его поцелуй продолжал разжигать огонь, который пылал глубоко внутри.

Он поднял голову, удерживая мой взгляд, как он делал это раньше, прижимаясь бедрами ко мне, пока его челюсти сжимались. Все его тело дрожало, и я знала, что это всего лишь вопрос секунд, прежде чем он кончит глубоко внутри меня, наполняя меня своим семенем, исполняя прекрасную фантазию. Я отказывалась моргать, впитывая каждый драгоценный момент, и когда его бедра начали дергаться, он толкнулся еще сильнее, украв остатки моего дыхания.