И мы поехали.

Действительно, наши фигуранты жили совсем недалеко друг от друга. В соседних кварталах. И мы сперва зашли к Марине Николаевне. Витек настоял заранее позвонить ей — собственно, я не возражал, хотя особого смысла в том не видел. Тем не менее, она нас встретила подготовленная: манкая, в незримой ауре сексуального шарма особа лет тридцати пяти. В этом смысле она мне сразу напомнила нашу Макарову, хотя внешне совсем другая. Совершенно. Но вот эта тонкая способность кружить мужские головы — она, конечно, присуща самым разным женщинам.

Несомненно, эта Марина Николаевна была женщина неглупая. В визите к ней я выдвинул Витьку вперед, сам скромно фланируя на заднем плане. Но замечал, как она бросает на меня любопытные взгляды…

Нет уж, голубушка! Путь сюда закрыт — подумал я и, наверное, что-то в моем лице изменилось. Закрылось. Или похолодало, скажем так. Марина же Николаевна, должно быть, была настолько неглупа, что и это уловила. И не обиделась. Наверное, она слишком хорошо знала жизнь. Идущие от нее незримые флюиды погасли как по команде.

— Хорошо, молодые люди, — суховато молвила она, выслушав Витьку. — Надеюсь, о нашей встрече вы никому говорить не будете?..

— Ну что вы! — горячо заверил Витек. — Это же просто не в наших интересах!

Она перевела взгляд на меня. Глаза у нее были темно-карие, цвета марочного дорогого коньяка. Вообще, она была явно южного типа, не брюнетка, но темноволосая шатенка, что-то такое украинско-молдавское, что ли, проглядывало в ней.

— Разумеется, — веско обронил я. — Иначе бы нам и не доверили столь деликатную миссию.

Ей этот ответ явно понравился, но флюиды она включать не стала. Рассчиталась шестью четвертными, на том и распрощались.

— Ф-фу!.. — выдохнул Витек, когда мы вышли из подъезда. — Слава Богу! А я уж опасался — сейчас опять пойдет какая-нибудь бодяга… Но на тебя она зыркала, старая мочалка!

— Ну, Вить, — усмехнулся я. — У тебя какое-то превратное представление о женской зрелости. Женщина в самом расцвете…

— А, ладно! В жопу себе пусть засунет этот рассвет.

— Не рассвет, а расцвет. Кстати! — я оживился. — А как наша закройщица Людмила? Не развил знакомство?

Витька оживился тоже:

— Не! Но мысль в уме держу. Иногда, знаешь, так подумаешь об этом… И на душе приятно станет! Как будто есть у тебя в запасе что-то такое, какое-то интересное приключение. И можно в любой момент его… э-э, как бы это сказать…

— Активировать.

— Да! Включить как кино с неизвестным сюжетом. Во! Точно. Хорошо сказал?

— Вполне, — одобрил я. — А что Татьяна?

— Да кочерыжится все еще. Правда, вроде бы пошло на лад… Слушай, наверное, она ко мне какими-то чувствами прониклась, а?! Ты как думаешь?

В этом плане Витек, видимо, был крайне закомплексованным юношей. Ему попросту трудновато было представить, что какая-то девушка может по-настоящему прогреться теплыми чувствами к нему. И сейчас до конца в это поверить не мог. Татьяну ценил, но все равно воспринимал не как опору, поддержку, верную женщину — а так, приятную игру. Сегодня есть, завтра нет, ну и ладно.

Я подумал, что мой дружеский долг — попробовать переформатировать этот настрой… Но не сейчас. Сейчас я должен отработать безупречно. Попасть в самое верное психологическое русло.

— Ага, ну вот, кажись, этот дом, — указал Витек на добротную, хотя без изысков послевоенную пятиэтажку в два подъезда. — Квартира… тринадцать, чертова дюжина. Ну, это вон тот подъезд.

— Пятый этаж, — хмуро добавил я, представив себе странствие по длинным лестничным маршам «сталинки».

Впрочем, молодым организмам это дело — тьфу, и растереть, разве что запыхались немного.

— Звони, — кивнул я на дверь, щеголевато обитую черной кожей.

Витек, казалось, только прикоснулся к звонку — и дверь волшебно распахнулась, предъявив нам моложавого, подтянутого мужчину из разряда «без возраста». Стройную его фигуру плотно облегал синий спортивный костюм «Адидас». Приветливое выражение лица, чуть-чуть тронутые сединой волосы. Улыбка:

— Приветствую, молодежь! Вы от Кости?

— Все верно, — вежливо ответил я.

— Ну, входите. Он говорил, Виктор придет, а вы?.. Или вы оба Викторы? — тут он рассмеялся.

— Виктор — это я, — осмелел Витька. — Мой друг Василий… У него к вам особое дело есть, — вдруг брякнул он.

Эх, зря он так! Ну да слово не воробей.

— Вот как, — не удивился Виталий Алексеевич. Видимо, всякие виды в жизни повидал. — Ну, Василий, что за дело?

Дверь он плотно закрыл.

— Да как вам сказать… — протянул я. — Боюсь, вы будете неприятно удивлены.