– Вы же сказали, что они читают Библию! – удивляюсь я.

– Я не говорила, что они читают Библию! – возмущается воспитательница. – Они просто не расстаются с нею.

– Ну что же, тогда все в порядке. Любовь к великой книге не принесет им ничего, кроме добра.

Я поднимаю свою одежду и иду к Кларе. Она стоит, задумавшись, и теребит угол воротника.

– Что теперь? – спрашивает она. – Сначала нужно думать, а потом делать.

– Не всегда, – возражаю я.

– Нет, всегда! Пройдет неделя, пока ты оформишь документы на всех этих детей!

– Вы такие бюрократы?

– Нет, не такие. Но усыновление ребенка чужим человеком – это исключительный случай.

– А ты оформи их как своих рабов, – предлагаю я.

– Мне они не нужны! Я никогда этого не сделаю!

– Пойди, поговори с ними.

– Зачем? – удивляется она.

– Спроси, как их зовут, и задай еще несколько вопросов. Всего два или три. Вот и все, о чем я тебя прошу.

– Все?

– Все, – говорю я. – Сделай это, и мы уходим.

Она идет к детям и разговаривает с ними. Один из андроидов подходит ко мне и берет меня за руку. Меня снова сканируют, но на этот раз гораздо подробнее.

– Весьма интересный синтез биоткани и машины, – говорят они. – Кто тебя изготовил?

– Это коммерческая тайна, – отвечаю я. – Если хотите, поинтересуйтесь у моей хозяйки.

– Но, хотя бы, какая фирма?

– Фирма по вязанию веников, – говорю я и оставляю их в глубокой задумчивости.

Они последовательно включают все выключенные механизмы моего тела. Я сажусь на скамейку и жду Клару. Она все еще разговаривает. Дети окружили ее со всех сторон. Я даже слышу смех. Теперь, не выстроенные в пары, они кажутся нормальными человеческими детьми. Но только кажутся. Я знаю, что это не так. Они, родившиеся здесь, уже никогда не станут нормальными. Нормальными по нашим меркам. Но кто сказал, что наши мерки единственно правильны? Идет эволюция, одни миры сменяют другие, то, что казалось нормальным раньше, вскоре будет казаться уродством. Как сказала моя спутница, во Вселенной нет ни одной планеты, где бы доминировала биологическая разумная жизнь. Мы – лишь миг, искра между двумя вечностями: вечностью неразумия и вечностью истинного разума, воплощенного в мозге, который питается электричеством. И эти дети – наше будущее. Комнатные собачки электрической жизни.

– Я поговорила с ними, и спросила, как их зовут, – говорит Клара. – И задала вопросы. Больше, чем три, к твоему сведению.

– И что?

– И ничего. Я записала их, как своих рабов. Теперь их никуда не отправят. Ты ведь этого хотел?

Я встаю и поднимаю тяжелый рюкзак. Надеваю лямки на плечи.

– Правда, они милы? – спрашиваю я.

– Они правда милы, – отвечает Клара, всем своим видом показывая, что не расположена разговаривать. Она злится на меня, и весь путь к границе города мы проходим молча. 

Только сейчас я заметил одно существенное отличие этого мира от внешнего: здесь нет дня и ночи. Это несколько раздражает, с непривычки. По моим внутренним часам уже давно должна была опуститься темнота, но небо светит все тем же равномерным серым сиянием, которое, как мне кажется, излучается самими облаками. Иногда сквозь облака проглядывают каменные глыбы – там, где потолок не слишком высок. Вообще здесь, на границе города, потолок гораздо ниже.

Пройдя еще несколько часов, мы устраиваем привал. Моя спутница заметно устала. Она расстилает на камне нечто вроде толстого покрывала и включает этот предмет. Тотчас же грунт под нами и вокруг нас наполняется шорохами: насекомоподобные создания расползаются во все стороны.

– Это репеллент? – спрашиваю я.

– Это магнитное поле с той частотой, которую они не выносят. Оно действует на них примерно так же, как на вас скреб ножа по стеклу.

– Будем обедать?

– Да, пора бы, – отвечает она и снова достает банку консервов. – Открой, пожалуйста. «Пожалуйста» – это детское слово. Дети его постоянно повторяли.

– А ты говоришь его впервые.

– Да, впервые, – соглашается она. – Ты когда-нибудь думал о том, что ожидает твоих сородичей, если наша миссия окажется успешной? Что ожидает этих детей и всех остальных? Что будет, когда на этой планете родится новое сверх-существо? Сверх-техно-организм? Если ты думал, то зачем ты вернулся и спас меня? Ты должен был уйти и оставить меня умирать.

Я открываю банку консервов. К запаху я уже притерпелся, и он не кажется мне таким же отвратительным, как поначалу.

– Это зависит от того, кто родится, – отвечаю я. – Если это существо будет лучше и мощнее всех техно-организмов планеты, они приложат все силы, чтобы его уничтожить. Возможно, у них получится.

– А если нет?

– Если нет, оно подчинит себе техносферу земли. Люди будут интересовать его лишь в последнюю очередь. Поэтому люди будут исчезать медленно и постепенно. В конце концов, Земля станет такой же техно-планетой, как и все остальные. Вначале будет сокращаться среда обитания людей. Это техническое чудо просто вынуждено будет построить множество новых заводов, электростанций, транспортных коридоров. Минеральные ресурсы будут использоваться гораздо полнее, чем сейчас. На месте лесов и озер поднимутся огромные терриконы шахт. Все это, вместе с загрязнением среды, убьет живую природу. Земля станет просто большим булыжником. Но люди еще долго будут жить, в качестве игрушек или домашних насекомых, потому что они приспосабливаются ко всему. А потом планета превратится в один громадный компьютер, и ничего лишнего уже не будет. Так ведь обстоит дело на других цивилизованных планетах?

– Я не могу ответить, – говорит Клара, – потому что там еще никто из нас не был. Мы имеем очень мало информации, да и она может оказаться фальшивкой. Скорее всего, так. Или хуже. В таком случае, почему ты мне помогаешь? Объясни мне, почему? Ты решил предать своих сородичей?

– Нет других вариантов. Если я не помогу тебе, кто-то другой поможет кому-то другому. И, кроме того, я ведь раб, а рабы не выбирают.

Мы продвигаемся в глубину леса.

Постепенно лес становится гуще. Деревья здесь не очень высоки, потому что им мешает низкий потолок, но зато растут они очень быстро, гораздо быстрее земного бамбука. Присев на корточки, я могу следить невооруженным глазом, как из каменистой почвы выползает росток, как вытягивается стебель, как разворачиваются почки. Деревья все черного цвета, включая листья. Я не знаю, какими излучениями эти листья питаются, но наверняка это лучи из невидимой части спектра. Скорее всего, радиоволнами, которые отражаются от неровных плит потолка. Радиоизлучение здесь очень мощное и практически не поглощается грунтом. Деревья не только быстро растут, но и быстро умирают. Как объяснила Клара, в свое время, когда проектировались эти джунгли, хотели как можно скорее создать слой почвы: деревья вырастают, стареют, падают и сразу же начинают разлагаться, превращаясь в питательный субстрат для новых поколений растительности. В таком лесу очень неудобно передвигаться. Множество старых стволов лежат поперек дороги, и очень трудно определить на глаз, насколько они прочны. Мы постоянно проваливаемся, переползая через всякую трухлятину. Приходится отдыхать каждые два часа.