— Для спешного? — надвинув каску на лоб, почесал затылок бывший советский командир красной армии. — Ну, с мобилизацией вы и без моих советов поторапливаетесь, а вот о подготовке резервов заботитесь слабовато.

— ОСОАВИАХИМ кратно усилил работу с молодёжью, — не согласился с критикой маршал.

— С допризывниками, — поднял указательный палец Карпин. — Но, похоже на то, что ждать, когда пацаны подрастут, некогда — нужны уже готовые и очень качественные бойцы.

— Мы не можем в мирное время повторно призывать в армию уже отслуживших срочную службу бойцов, — категорично замотал головой Тимошенко. — Это вызовет в обществе нежелательные настроения.

— Вы не призывайте, а приманивайте, — хитро подмигнув, рассмеялся казачий генерал. — В добровольных спортивных обществах занимаются в свободное время миллионы советских граждан. Предлагаю для спортсменов, отслуживших в армии, и призывников будущего осеннего призыва установить в рабочую неделю один день для общефизической военизированной подготовки. В период прохождения подготовки спортсмену выплачивается средняя дневная зарплата по месту работы, а студентам учебных заведений на экзаменах добавляется один бал к аттестационным оценкам. Всем обеспечивается трёхразовое бесплатное питание и военная форма для занятий. Оружие и боеприпасы выдают расквартированные в ближайших районах части РККА. Армия и ОСОАВИАХИМ предоставляют помещения, полигоны и технику. При этом формальный подход к занятиям недопустим: под запретом трата времени на строевую подготовку, изучение уставов и политзанятия. Только специальная подготовка: овладение различными видами оружия, снайперская стрельба, марш-броски, приёмы рукопашного боя, совершенствование управлением военной техникой, изучение радиодела и сапёрная подготовка, приёмы разведки и маскировки. Разумеется, это всё с учётом вида спорта, которым занимается доброволец, его физподготовки и прежнего армейского опыта.

— На таких условиях, пожалуй, я и сам бы разок в неделю размялся, — рассмеялся маршал. — Однако восьмичасовую физнагрузку даже мастера спорта не потянут.

— Будет ещё много теоретической подготовки, военная кинохроника, инструктажи матёрых бойцов. К подготовке спортсменов–добровольцев необходимо привлечь ветеранов боевых действий, инструкторами можно назначить офицеров запаса и военных инвалидов. Достойная оплата, а также возможность лечения и протезирования в парагвайских клиниках привлечёт хороших специалистов, опыт которых очень ценен в подготовке высококлассных бойцов.

— Думаю, эдак, из спортсменов миллионный резерв удастся создать, — чуть поразмыслив, согласился Тимошенко. — Однако хорошо бы парагвайцам ещё помочь нам с киноматериалами и опытными инструкторами по спецподготовке.

— Можете рассчитывать на десять тысяч казаков–ветеранов, — уже ранее обсуждавший тему создания оперативного армейского резерва с Рониным, уверенно пообещал Карпин. — Также советую вам собирать из спортсменов–допризывников сплочённые отряды, чтобы потом сформировать отдельную ударную армию. К середине лета Южная полевая армия закончит годичный цикл подготовки и на астраханские полигоны можно заводить вторую стотысячную группировку войск. Парагвай готов участвовать в оснащении, вооружении и подготовке Второй полевой армии. Кстати, хорошо если бы подготовкой молодёжи сразу занялись их будущие командиры, набранные из ведомственных спортивных обществ, тип ЦСКА. Таким образом, боевое слаживание подразделений начнётся ещё до призыва спортсменов в ряды РККА. Отличная физическая и предварительная специальная военная подготовка позволят в кратчайшие сроки сформировать особую ударную армию.

— Ну, ежели казаки–парагвайцы помогут ещё и с «ночниками», то получится, — довольно улыбнувшись, кивнул Тимошенко и протянул ладонь.

— Товарищ маршал Советского Союза, у нас одна родина, и враг общий, — пожал руку союзнику казачий генерал–лейтенант Фёдор Карпин, а затем приложил пальцы ладони к краю каски: — Служу трудовому народу!

Глава 3. «Вещий сон»

Май и начало июня 1941 года выдались для Алексея Ронина особенно жаркими: владыка Парагвая следил за отправкой морских караванов с оружием и продовольствием из Асунсьона, контролировал ход боевых действий в Абиссинии против итальянцев, инспектировал подготовку и переброску казачьих войск к северным границам Ирана и Китая — маятником мотался по всему миру из края в край.

Вечер четырнадцатого июня застал Алексея в расположении штаба Маньчжурской казачьей армии барона Унгерна, стоявшей в полной боевой готовности уже вблизи границы Китая с Монголией.

Лишь только из штабной палатки вышел генерал–майор Унгерн, внутрь вихрем ворвался взъерошенный Матвей Ермолаев. Из–за спины доверенного адъютанта, недовольного задержкой у входа, виновато выглянул начальник караула: остановить молодого атлета силой лишь солдатских рук шансов не было.

— Господин Ронин, я ему говорил, что вы заняты, а он прёт, как танк, — беспомощно развёл руками лейтенант. — Ну, не стрелять же нам в вашего адъютанта?

Охрана не ведала точной степени родства атамана с его адъютантом, но их чрезмерно доверительные отношения и внешнее сходство черт лица намекали на очень близкие родственные связи.

— Владыка всегда занят, — обиженно, совсем уж по–детски, надул губы Матвей и без спроса уселся на только что покинутый генералом раскладной стульчик у заваленного картами стола.

— Всё в порядке вещей, лейтенант, — устало махнул ладонью Алексей, не став журить взбалмошного сына за нарушение дисциплины, а начкара за недочёт в охране. — Проследите, пожалуйста, чтобы нас не беспокоили.

— Но для срочного доклада к вам прибыл начальник разведки, генерал–майор Кондрашов.

— У нас тут разговор ненадолго, — отмахнулся атаман. — Попросите Эдуарда Петровича чуток подождать.

Когда полог палатки сомкнулся за спиной начкара, Алексей сделал погромче музыку мурлыкающего рядом со столом магнитофона. В походных условиях атаман теперь всегда пользовался портативным аппаратом, чтобы заглушать секретные разговоры.

— Матвей, что за срочность, — атаман сел напротив сына и строго посмотрел в глаза.