– Это картины, мэм. Произведения искусства. Художник объяснил, что его работы – это эксперименты в области формальной композиции.

– «Эксперименты в области формальной композиции»! Смеетесь? Обнаженные тела на картинах изображены в натуральную величину. Лицо – лица – в точности соответствуют лицу реально существующей женщины. Все недостатки умышленно выпячены. Совершенно очевидно, что художник ненавидит женское тело. Ненавидит именно это тело.

– Мэм, позвольте с вами не согласиться. По словам художника, он не ненавидит женское тело, а «одержим» им. Не конкретно телом какой-то определенной женщины, а женским телом вообще. Есть интервью с ним, я могу дать вам почитать…

– Да лжет он все! В том-то и дело, что на этих картинах изображено тело конкретной женщины.

– Но, как художник…

– …не художник, а мясник. Нет сведений о том, что женщина, изображенная на тех картинах, мертва. У ее родных есть все основания полагать, что она жива. Так почему Элк изображает ее мертвой? Откуда ему это известно?

– Мэм, Элку ничего не «известно» ни о какой «конкретной» женщине. Он художник, картины – плод его воображения. Это не фотографии, не… документальные снимки.

– Вы сами или Хейди Кляйн в курсе, что Элка допрашивали в полиции Авроры? Что он является подозреваемым по этому делу?

– Подозреваемым… нет…

Некто в черном замялся, прекрасно понимая, о чем я говорю.

– Этого Элка, возможно, скоро арестуют, – с жаром заявила я. – Передайте своей работодательнице, что она, скорее всего, помогает и пособничает преступнику. Похитителю и убийце!

– Мэм, не кричите, прошу вас.

– Я не кричу. Но ваша выставка омерзительна, оскорбляет общественную нравственность, и я требую, чтобы ее закрыли.

– Мэм, не думаю…

– Существует закон об ответственности за непристойное поведение, а также, разумеется, законы об ответственности за распространение клеветы. Это называется «дискредитация личности». Женщину, которая не может себя защитить, публично опорочили.

– Мэм, вы ее родственница? Той женщины на картинах? Которую, по вашему мнению, изобразили на картинах? Вы ей родня?

– Нет, я не родня Маргарите Фулмер. Но я друг семьи, и им советуют возбудить иск против «Галереи Хейди Кляйн» и потребовать «прекращения противоправного действия» или добиться такого судебного решения, в результате которого галерея обанкротится.

Противоправные действия. Банкротство. Умные казенные слова так и сыпались с моего языка! Меня испепелял праведный гнев, но голова кружилась еще и от эйфории, аж дух захватывало. Будто белоголовый орлан, держа меня в когтях, взмыл вместе со мной в поднебесье.

Возможно ли, чтобы выставку закрыли? Можно это как-то устроить? Эта мысль возникла, когда я представила реакцию отца на эти картины.

Если папа узнает о выставке, он, несомненно, попытается ее закрыть. Угрозами, шантажом. В былые годы папа не избегал судебных процессов.

Если обстоятельства позволят, папа мог бы выкупить галерею и закрыть выставку картин Элка.

А если не получится, как папа поступит? В любом случае картины надо уничтожить… но как?

– Мэм, вам лучше поговорить с миссис Кляйн. Я… я больше ничем не могу вам помочь.

– Я задушу вашу миссис Кляйн! Так ей и передайте. – Увидев, как изменилось лицо молодого сотрудника или молодой сотрудницы галереи, я рассмеялась и быстро поправилась: – Я разберусь с миссис Клейн. Вот только позвоню своему адвокату.

Существо в черном нервно попятилось от меня. Можно подумать, я стала бы марать руки об это трусливое ничтожество!

Сердитое сияние луны подстегивало ярость праведного мстителя. Переулок со стороны заднего фасада здания под номером 23 на Спрюс-стрит в Итаке, где размещалась «Галерея Хейди Кляйн». Круговерть осенних листьев. Темная фигура неопределенного пола. Лицо, спрятанное под широкими полями низко надвинутой шляпы. Черный плащ, застегнутый до самой шеи. Темные очки, скрывающие горящие ненавистью глаза.

Веселый плеск бензина, разбившегося о невзрачную кирпичную стену. Внезапный звон стекла, осколками посыпавшегося из маленького прямоугольного окна на высоте пяти футов. Бутылка с бензином со свистом влетела в окно, следом – зажженные спички. Ласкающее слух «пуф» вспыхнувшего огня.

Неистовая радость, безумный смех. Непристойные полотна одно за другим пожирали языки очищающего пламени, взметнувшегося к потолку, прожегшего крышу и взвившегося в ночное небо.