Боярышня остановилась, вспомнив, чего только не скидывают недобросовестные граждане по ночам в реку. Чуть ли не еженедельно всплывают трупы и ничего с этим поделать нельзя. Дуня с досады прикусила губу, поняв, что у её водопровода обнаружился изъян.

А может, не надо воду обеззараживать? Все как-то обходятся без этого, а если она велит готовить раствор и скажет лить его в воду, которую собирают в водонапорных башнях, то злопыхатели могут пустить слух, что воду травят! Не объяснишь же, что это для пользы, а не во вред. Да и какую гадость лить?

Дуня посмотрела на проплывающие пушистые облака и заставила себя вернуться к приятным моментам своих мечтаний. Её новая слободка должна стать примером для будущих строений, поэтому надо всё продумать наперёд. Вот, кстати…

— Боярышня, долгих лет здравствования тебе! — прервал поток её мыслей знакомый голос. Дуня вернулась из мира мечтаний и увидела, что остановилась, немного не дойдя до бумажной мастерской.

— А я смотрю, стоит наша хозяйка и не идёт дальше… думаю, может, случилось чего?

— Здравствуй, Степан, — приветливо улыбнулась Дуня вышедшему её встретить управляющему мастерской. — Задумалась я, вот и...

— Так это… прости, коли отвлёк… беспокоился, — огорчился мужчина, не зная теперь, как поступить дальше.

— Ничего, — отмахнулась боярышня, — я к тебе шла, по делу. На днях сравнивала твои записи по производству и продаже нашей бумаги за прошедший год, и думаю, что пора нам не только расширяться, но и развиваться.

— Как это? — опешил управляющий и мастер в одном лице. Но быстро опомнился и пригласил боярышню Евдокию Вячеславну пройти во двор.

Дуня миновала сидевшего у распахнутых ворот стража, окинула одобрительным взглядом крохотный садик во дворе и присела на установленную среди клумб скамью.

Дорожка была разровнена и присыпана мелкими камешками, а на клумбах высажена цветочная рассада, которую выращивал для княжичевой мастерской дядька Анисим.

Разговор у Дуни со Степаном затянулся. Во-первых, пора было подумать о переезде, поскольку производство бумаги обретало размах и требовало новых площадей. В настоящее время никто не поверил бы, что боярышня планирует расширяться не единожды, но пока что она пугать никого не хотела. Пусть все работники с этой мыслью свыкаются постепенно.

Во-вторых, Дуня предлагала открыть при производстве творческий отдел, который будет придумывать варианты использования бумаги и продвигать их в народ.

— Это всё расходы, — хмурился Степан. — На переезд у нас деньги отложены по велению княжича, а вот остальное, — управляющий замялся, но всё же поделился своими опасениями:

— Мы уже продаём амбарные книги разной толщины, но это менее выгодно, чем сбывать листы в пачках.

Боярышня понятливо покивала и даже повздыхала, чтобы показать солидарность. Это уже вошло в привычку и экономило время на ненужных спорах. Она постоянно сталкивалась с противодействием, когда настаивала на расширении ассортимента, на достойного вида упаковке тех же пачек бумаги.

Новаторства съедали доходы и требовали усилий, но в перспективе окупались с лихвой. Торговые гости смелее покупали бумагу, зная, что её упакуют так, что никакая погода не испортит покупку при перевозке. Да что говорить, они саму упаковку потом умудрялись продать, и это сильно ранило душу Степана.

Но у Евдокии Вячеславны на его душевные терзания был один ответ: в их мастерской сделать упаковку не так уж затратно, зато купцам спокойно и приятно.

Но сейчас боярышня привела другие доводы:

— Степан, ты пойми: не успеешь оглянуться, как появятся другие бумажные производства.

— Мы всё держим в секрете! — вскинулся мастер. — У нас все понимают, что заработок напрямую зависит от объёма сделанного, а делаем мы столько, сколько можем продать.

Дуня посмотрела на Степана не мигая, удивляясь, где он нахватался этой словесной канцелярщины, но без ответа его возражения оставлять было нельзя.

— Хорошо будет, если мы сохраним свои секреты и поработаем ещё год-два-три одни-одинёшеньки, но всё-таки надо уже сейчас смотреть в будущее. Пусть люди привыкают к тому, что у нас можно купить разной толщины и величины учётные книги, простые и расписные коробочки для всего на свете, лакированные бумажные сундуки для поездок.

Но Степан продолжал ворчать:

— Народ впустую глазеет в выставочной лавке на наши коробочки, надоедая продавцу вопросами о том, что можно положить в них! А уж дорожные сундуки из бумаги чуть ли не на вкус пробуют, сомневаясь, что они надежны для перевозки одежды.

— А ты отослал в Сладкий ряд наши коробочки в подарок?

— Исполнил, как велено, — встрепенулся Степан. — Разослал и напутствовал, что в них можно укладывать любого размера сладкую выпечку, пастилу, зефир, ореховые конфеты и медовые шарики, — Степан жадно сглотнул, пока перечислял появившиеся на торгу сладости. — Но купчихи что-то пока молчат…